Читаем Нун (СИ) полностью

Имс не очень жаловал «Федерацию», считал ее торжеством бессмысленных понтов, да и работалось там – а Имсу доводилось консультировать находившиеся в ней компании – тяжеловато. Такой дорогой долгострой, а верхние этажи постоянно вибрировали из-за ветра, да что там вибрировали – их ощутимо качало. И уши закладывало неслабо, точно Имс в самолете лекции читал.

Но сколько людей. Сколько живых людей, которые вовсе не подозревали о войне двух разозленных друг на друга магов.

Если раньше у Имса оставались какие-то надежды и сомнения, то сейчас сомневаться в исходе дела было поздно – война началась и грозила камня на камне не оставить от этого мира.

Но он, Имс, мог этому воспрепятствовать – Пашка находился сейчас под защитой Мерлина, и это была надежная защита.

Имс мог отказаться играть.

В конце концов, он мог просто убить себя, если на то пошло.

И только одна мысль сверлила ему мозг, только одна: видение черного глаза на руке у сына. Знак служения духу, который его поставил. Даже Мерлин не мог помешать такому заклятью.

Там, в Москве, перед полетом, когда все они уже хмуро сидели в аэроэкспрессе на Шереметьево, когда проезжали уже Подмосковье, Имс видел, как все быстрее и быстрее начинают мелькать в окнах картинки из фильмов-катастроф. На дорогах копилось все больше машин, пробки нарастали, движение во всех направлениях встало намертво, везде виднелись группы испуганных людей, которые спешно грузили вещи, какие-то чемоданы, рюкзаки, баулы в самые разные средства передвижения, от бронированных джипов и роскошных тачек до древних хлипких «запорожцев», байков, мотороллеров и даже велосипедов; народ сбивался в кучки, в стайки, чтобы чувствовать себя в безопасности, и бесконечно что-то говорил, говорил, обсуждал, будто бы сами эти крикливые птичьи разговоры должны были сделать опасность понятной, объяснимой, а значит, не такой уж и страшной…

Имс слышал множество версий и от попутчиков в экспрессе, и от радийных гостей, и от телеведущих – в эфире не было других тем, кроме непонятных обрушений, и везде всплывали пугающие слова: война, ядерная война, третья мировая война, террор, исламисты, ЦРУ, военные эксперименты, изобретено новое оружие, уже не бомба, кое-что пострашнее, вы видели, видели, слышали, ничего же не остается, ничего…

И, кажется, это «ничего» пугало больше всего. Все, что было построено человеком, все, что окружало его, масса вещей, которые что-то для него значили, – а потом просто пыль, ржавая и золотая, неземная.

Конечно, сразу же поползли слухи о пришельцах, но небо оставалось чистым, и это вселяло надежду. А некоторые с ослиным упрямством грешили на инженерные ошибки, которые каким-то странным образом, по системе, по цепочке, привели к роковым последствиям одно за другим. Говорили и о сейсмических толчках, о землетрясениях, о сдвиге тектонических плит, и теперь Имс был уверен, что обо всем этом трещат телеэкраны по крайней мере в двух странах, если не по всему миру. И каждый, каждый до последнего успокаивал себя, как мог, тем, во что верил.

Перед глазами у Имса до сих пор стояла соседка, Валентина Петровна, ухоженная пожилая дама, неизменно, до самой зимы, дефилировавшая везде в синей шляпе с широкими полями. Эта дама ворвалась к нему в квартиру на рассвете, когда рухнули башни «Восток» и «Запад», после исступленного пятиминутного терзания кнопки звонка. И не было на ней ни шляпки, ни пальто с норковым воротником, ни традиционных ботинок на каблуке, ни кокетливой норковой муфты, которую она брала, даже когда шла за покупками в супермаркет, а был только розовый махровый халат, едва прикрывавший старые слоновьи ноги, густо оплетенные сизыми выпирающими венами, – и разрозненные, повисшие на волосах бигуди, а глаза у нее буквально вылезали из орбит.

– Вы слышали, слышали, это же война, кругом взрывы, а нам ничего не объявляют, замалчивают, скажите, что творится, вы должны знать, должны, что делать? – заголосила она, и Имсу на какой-то миг показалось, что она завела какую-то чудную песнь. – Что мне делать? У меня дочка, дочка до сих пор не вернулась, и телефон не отвечает, что же делать? Это война, скажите, война?

– Все возможно, – сказал Имс и подал ей полный стакан воды. Она выхлестала его за полсекунды. – Поезжайте в деревню, Валентина Петровна, на дачу. Может быть, там будет спокойнее.

– А может, – комично замерла она от очередной мысли, – это инопланетяне? Правительство же все скрывает…

– Ой, не говорите ерунды, вы же не из тех, кто читает желтые газеты, Валентина Петровна, – отмахнулся Имс.

Сейчас, наверное, Валентина пополнила ряды людей, заполонивших вокзалы и шоссе и старавшихся убраться подальше от разваливающейся на глазах столицы.

Он не видел людей, которые бы не бились в панике, увидев, как что-то типа станции метро или огромного небоскреба становится кучкой пепла.

Кроме разве что одного, который сейчас стоял рядом и внимательно наблюдал за всеми ними огромными голубыми глазами.

Но сейчас Имсу было не до него. Он пришел к решению.

***