Вот и вчера они долго говорили о чем-то. Но о чем? Вопрос повис в сумрачном воздухе кафе. Рита отпила уже остывающий чай, поморщилась и вернулась к своим записям:

***

Вторая история забавная, не истории даже, легенда: собирать чай, который рос на крутых склонах гор, было очень опасным занятием. Сборщики часто срывались вниз и разбивались. Тогда император приказал обучить сбору чая ручных обезьян, которых держали при дворе. А чтобы охотники не перепутали их с дикими обезьянами и не лишили императорский двор ценных кадров, обезьянок-сборщиков стали одевать в красные шелковые халатики.

Вот такие истории. Как говорится, выбирайте, кому что больше нравится.

***

«Выбирай, что тебе больше нравится» – эта фраза молнией пронеслась у Риты в голове, и она вспомнила всё. Ну, не всё, конечно, а вчерашний разговор с Костей точно. Весь до мельчайших подробностей. Озарение, завершившее мучительный процесс вспоминания, не принесло облегчения. Напротив, Риту пробила дрожь.

А случилось вчера вот что. Ритка, как вы помните, немного расслабилась и немножко пожаловалась, что для неё совсем уж нехарактерно. В деловых кругах Рита слыла железной леди с невероятной, неженской выдержкой. А тут подраскисла. Ну, и рассказала, что без пяти минут безработная и что дальше, непонятно. Вообще-то, она не ждала от Кости никаких советов, а тем более решения её проблем. Свои проблемы Рита привыкла решать сама и молча. Просто хотелось, чтобы именно в этот вечер ее кто-то послушал. Желательно тот, кто поймет. А тут на ее счастье подвернулся Костик. Уж он точно поймет, это Ритка знала наверняка. И поймет, что надо просто послушать и ничего не советовать. Уж он-то поймет. А теперь представьте изумление Риты, когда Константин на середине ее вдохновенной речи на тему «как дальше жить» бесцеремонно перебил ее и начал говорить про себя любимого. Ритка так обалдела, что не сразу поняла, о чем он. А он говорил, что устал от своей нынешней жизни и работы, от бесконечных эмоциональных метаний (Это каких же? – запоздало удивилась Рита, но не смогла вспомнить, говорил ли Костя что-то об этом, а она, как обычно, не спрашивала), что надо что-то менять. И закончил тем, что неплохо бы все бросить к черту и отправиться странствовать. Куда? Да куда дорога выведет. На что? Ну, у него же есть сбережения, не зря же он столько лет батрачил без отпуска. Как же работа? А что работа? Работа, как известно, не волк и была бы шея. В общем, он предлагает Рите ехать с ним. И не когда-нибудь потом, а прямо завтра отсюда из Тюмени и стартовать. Домашние? Но телефон-то уже изобрели, позвоним, расскажем, объясним, поставим перед фактом. На что? Ну, у тебя же есть сбережения, не зря же ты столько лет батрачила без отпуска. Вещи? А что тебе надо? Ну, купим где-нибудь по дороге. Много ли путешественнику надо?

– Выбирай, что тебе больше нравится, киснуть в Москве или начать жить заново, ощутить вкус настоящей свободы, увидеть мир, – закончил свой монолог Костя.

«А вот теперь сиди и думай»…

Или там было «сиди и слушай»? Сейчас точно без разницы.

Глава третья

Они еще об этом не думали…

– Сэкономили, – мрачно рассуждала Рита, закидывая на плечи рюкзак, – зато времени потеряли уйму.

– А мы никуда не торопимся, – весело парировал Костя, – мы же теперь бродяги, у нас времени предостаточно.

Рита вздохнула. После десяти часов, проведенных в поезде, она чувствовала себя моряком, впервые за долгое время сошедшим на землю. Ноги подрагивали, голова слегка кружилась. Первым пунктом своего путешествия Рита с Костей единодушно выбрали Челябинск и, надо сказать, по кардинально разным причинам. Костя очень хотел посетить экспериментальный цех «Высота 239» на Челябинском трубопрокатном заводе, поскольку всегда интересовался передовыми методами производства и приземлением на российскую почву различных западных и японских технологий. Риту технологии интересовали мало, она мечтала посетить озеро Тургояк – жемчужину Южного Урала.

Сошлись на том, что Рита сопровождает Костю в крестовом походе на завод, а Костя любезно составляет ей компанию в поездке на озеро.

Начать решили с «Высоты». Необычности начались еще на улице. Забор цеха и прилегающих к нему территорий был больше похож на выставку художников-абстракционистов, так как был сплошь покрыт разноцветными геометрическими фигурами всех мыслимых и не очень цветов.

– Пит Мондриан отдыхает, – прокомментировала Рита, вызвав усмешку Кости. Он, как и всегда, правильно понял её сарказм.