Читаем Новые бродяги полностью

Вчера действительно сложилась душевная компания, и отмечали они, мягко говоря, сильно за полночь. Поэтому будильник в семь утра был невероятно уместен и актуален. Справедливости ради надо сказать, что больше всего в своей неспокойной разъездной работе Рита любила именно возможность видеть новые города и страны, узнавать интересные факты и записывать их в черный молескиновский блокнотик. Зачем Рита это делала, она не знала.

– Пригодится когда-нибудь, – думала она. – Может быть, на пенсии книги писать начну. А что, вон Уолтер де ла Мэр девятнадцать лет отпахал в нефтяной компании, а потом бросил это дело и начал писать книги для детей. И хорошие книги, между прочим. Чем я хуже?

Вот и сейчас она одной рукой держала кружку с дымящимся чаем, а второй пыталась записать подробности сегодняшней экскурсии, тем более что, несмотря на холодный ветер и ранний подъем, было действительно интересно. Всё мероприятие было посвящено чаю и чайной торговле в Тюмени. Оказывается, Тюмень – один из первых российских городов, куда купцы стали возить чай из Китая. Экскурсантам показали дома купцов, огромные сахарные головы, очень заинтересовавшие Риту, и напоследок устроили дегустацию чая прямо на улице. Когда на дворе ноябрь и Сибирь, горячий чай как нельзя более кстати. Милая барышня в костюме купчихи радушно угощала конфетами и попутно рассказывала интересные истории:

– То, что вы сейчас пьете, называется Да Хун Пао Нун Сян из рода улунов.

Название, прямо скажем, не совсем привычное для русского уха. А переводится красиво – красный халат. В ответ на удивление группы: чай и халат – какая связь, экскурсовод рассказала две интересные истории.

Рите сделала большой глоток из кружки, перевернула страницу блокнота и продолжила писать:

***

Одна история красивая: заболел китайский император, и ни один лекарь не мог его излечить никакими средствами. Тогда позвали известного мудреца, который посоветовал императору ежедневно пить чай с одного куста. Правитель послушался совета и через некоторое время выздоровел. А куст велел накрыть своим красным шелковым халатом в знак благодарности. Отсюда и название чая.

***

Все-таки в голове туман после вчерашнего. Что-то такое гложет, Рита не может понять, что. Был вчера какой-то разговор с Костей, важный разговор под бокал коньяка. Но вот о чем? Мало ли было у них разговоров и откровенных, и серьезных, и не очень. Почему же именно этот ее тревожит? Рита не может вспомнить. Нет, дело вовсе не в коньяке, просто за последние четыре дня было так много информации и так мало сна, что когда проект закончился, Рита позволила себе расслабиться и пропускать информацию мимо ушей. Да-да, именно так она отдыхала – позволяла себе не воспринимать информацию, отключить голову и включить «белый шум». Всё остальное время Рита старалась максимально воспринимать, впитывать, обрабатывать и анализировать. Одним словом, ни дня без личностного роста. А от этого иногда утомляются, знаете ли.

Рита тряхнула головой, потерла виски и поискала глазами Костю. Он обнаружился в противоположном конце зала в окружении нескольких девушек. Ну, всё верно, так и должно быть. Так было всегда, стоило Костику где-нибудь появиться, вокруг него тут же собиралась стайка барышень, самозабвенно внимавших его речам. Говорить умно немного непонятными англоязычными терминами Константин умел бесподобно. Но что-то подсказывало Рите, что девушек привлекали не только разговоры. Статная, что называется нелюбимым Ритой, таким лошадиным словом «породистая» внешность и дворянское происхождение (а предками его были немного-немало сами Корвин-Круковские) заставляли не одну девушку мечтательно вздыхать об этом бастионе. А это и правда была неприступная крепость. Сколько Рита помнила их дружбу, она никогда не видела рядом с Костей постоянную спутницу. Стайки увлеченных барышень – это, пожалуйста, сколько угодно. А вот серьезных отношений за ним не замечалось. Хотя, что Рита знала о его жизни? Вроде был когда-то женат. Вроде бы разведен. Но всё неточно, смутно. Рита никогда этим не интересовалась. Всё, что она любила в Косте, это его интеллект и их взаимопонимание на каком-то почти сакральном уровне, почти без слов. Они могли говорить часами о чем угодно, о работе или просто «за жизнь». А могли комфортно молчать в присутствии друг друга, думая каждый о своем, и всем было хорошо и уютно. Для Риты каждый разговор с Костей был, если хотите, неким интеллектуальным экстазом, после такого общения мозг удовлетворенно затихал и готовил аргументы для следующего обсуждения. Остальные аспекты Костиной жизни Ритку не интересовали никогда.