Читаем Ночные гоцы полностью

Спичка обожгла Родни пальцы. Он быстро прикинул в уме: декабрь — сейчас начало апреля. Не может быть! Том и Руфь Херролд едва успели встать с кровати, а эти женщины уже говорили о ребенке, зачатом в ней. Он попытался вычислить источник сведений: раньше всех, конечно, узнал метельщик Херролдов, он рассказал другим слугам, их айя рассказала айе Аткинсонов, а та — миссис Аткинсон. Ну и страна! С тем же успехом они могли бы заниматься самыми тайными своими делами посреди Хребта. Он торопливо отбросил спичку прочь. Миссис Аткинсон снова повысила голос, потому что остальные ее новости не были такими секретными.

— Ребенок Дотти ван Стингаард пока не слишком сильно толкается. Доктор МакКардль боится, что он может пойти спинкой.[52] Он попытается в течении этих трех недель повернуть его.

— Ох, только не это!

— Придется, миссис Белл. Конечно, это очень печально и неприятно. Со мной такое было перед тем, как родился Билли — отлично! Золото!

Луиза Белл сказала:

— Мне также невозможно попасть в золотой кружок, как отрастить золотистые волосы.

— Стрелять из лука вовсе не трудно, миссис Белл, стоит только немного постараться.

Это произнесла миссис Камминг.

Вмешалась миссис Аткинсон:

— Как кому, миссис Камминг. У некоторых не получается, как они не стараются. Это дар, как скажем… умение ездить верхом.

Гробовая тишина. Родни попятился за пределы слышимости. На газоне одновременно происходило два состязания, одно — с деревянными, другое — со словесными стрелами. Счет в первом из них подсчитать было легко: миссис Камминг выпустила в мишень три стрелы подряд и попала в черное, красное и золото — итого девятнадцать очков. Чтобы оценить выстрелы в другом состязании, где шли в ход отравленные стрелы, надо было кое-что знать о Бховани. Луиза Белл открыла счет замечанием о золотистых волосах (миссис Аткинсон не без основания подозревали в том, что она красит волосы) — не бог весть что. Луизе можно засчитать черное — три очка. Миссис Камминг тут же пробила оборону Луизы; но чтобы оценить ее выпад, следовало знать, что столпы местного общества считали Беллов поверхностной, претенциозной и легко увлекающейся парой — так что пять очков. Удивительно быстро оправившись от первоначального натиска Луизы, миссис Аткинсон немедленно нанесла удар миссис Камминг — она действовала в обход, но от этого не менее точно. («Капитан Эрнст Камминг из Восемьдесят Восьмого полка Бенгальской туземной пехоты — ваш муж; все знают, что он на редкость неуклюже держится в седле, как бы не старался. Умение ездить верхом — это умение или дар, которым с рождения должен обладать каждый джентльмен; следовательно, ваш муж не джентльмен; следовательно, вы — не леди».) Блестяще — и как быстро! И притом направлено против той, кто напала на ее обидчицу, и, следовательно, заслужила скорее благодарность, чем оскорбление — верное золото, девять очков! Миссис Кавершем пока еще не вступила в состязание — но за ней дело не станет!

Дойдя до конца стоящих в ряд мишеней, он поймал за рукав куда-то спешащего низенького светловолосого человека, и воскликнул:

— Джон Маккардль! Остановись и поговори со мной! Ты никогда не сплетничаешь и не ругаешься, ты всегда серьезен, ты думаешь, прежде, чем сказать, и я люблю тебя.

У Маккардля было квадратное лицо, покрытое пестрыми веснушками, какие часто бывают у людей с соломенными волосами и бровями. Сейчас его веснушки казались струпьями на мертвенно бледной коже.

— Отпусти меня, Родни. У меня дурные новости. Я не смог найти де Форреста. Теперь разыскиваю Госса. Сейчас уже не имеет смысла скрывать. Джулио мертв.

Родни медленно опустил руки.

— Джулио? Мертв? Но этого не может быть, Джон. Мы только несколько дней назад были вместе на рыбалке. Я слышал, что он поехал навестить отца д'Обриака.

— Это была ложь, старина. Он умер. Бешенство.

— Господи помилуй!

— Да, это сделал Он — но Он не станет миловать. Родни, обещаешь, что сегодня напьешься со мной в стельку, до чертиков? Я в жизни не брал в рот ни капли. Останься в клубе после состязания.

— Но, Джон, как это случилось?

Маккардль уставился на него в ледяном бешенстве. В его голубых глазах застыл ужас.

— Откуда, к дьяволу, я могу знать? С собакой Джулио все в порядке. Яд может таиться в крови полгода, год. Любой из нас уже сейчас может быть болен. Переносчиком может быть любая собака в Бховани. Вот твой Джуэл — он же дралась в январе с шакалом? Так это может быть он. Никто не знает. И лекарства от этого нет.

Он говорил быстро, словно не мог остановиться, почти не разжимая ни губ, ни зубов.