Она накрыла ладонью его левую руку, и он медленно поднял правую и положил поверх. Кровь прилила к его шее, потом бросилась в лицо. Он встретился с ней взглядом, моля о том, чтобы в ее глазах не было гнева. И если бы он увидел в них какие-то следы подлинной любви, или хотя бы непритворное физическое влечение, то испытал бы боль — было уже слишком поздно, он покинул ее навсегда. Он закусил губу и торопливо погасил лампу. Все было в порядке. В глубокой мерцающей синеве ее глаз стояла стена пустоты.

гл. 9

Прошло десять дней и Кишанпур удалился на тысячи миль — казалось, что прошли сотни лет с тех пор, как некто, носящий его имя, убил тигрицу и лежал с Шумитрой на алых подушках. Он почти не видел Хаттон-Даннов и совсем не видел Кэролайн Лэнгфорд. Сонный поток полковой жизни унес прочь сплетню, распущенную о нем Викторией и ей на смену приплыли новые, более свежие толки: ухаживание де Форреста за Кэролайн, роман Виктории с Хеджем, новая индийская наложница Гейгана, выздоровление Тома «Еще бутылочку» от белой горячки, и заявление его дочери Рэйчел о том, что ей было небесное видение.

Жара усиливалась. Офицеры и сипаи истекали потом в своих тяжелых саржевых мундирах, на поясных и нагрудных ремнях проступали влажные темные пятна. На смену толстым повседневным штанам для холодного сезона во всех трех полках пришли белые холщовые. Кавалеристы Шестидесятого полка надели заостренные шлемы с белыми назатыльниками. Седьмой год подряд оба пехотных полка пытались получить новые белые килмарнокские фуражки взамен тяжелых киверов — и в седьмой раз им было отказано «за неимением возможности». Построение на плацу начиналось все раньше, послеполуденный отдых становился все длиннее, и все труднее было уснуть раньше полуночи. Клуб до пяти или шести вечера представлял собой накаленный солнцем мавзолей. После шести почти все жители городка собирались там посплетничать и сыграть в вист, криббедж или крокет. В это время года дамы усиленно занимались стрельбой из лука, так как в субботу в клубе должен был состояться «Ежегодные весенние дамские стрельбы» (четвертого апреля, начало ровно в половине пятого), и мистер Делламэн намеревался вручить победительнице серебряную стрелу.

В день турнира Родни и Джоанна приехали в клуб в пятнадцать минут пятого. Чашка чая не смогла избавить его от неприятного привкуса во рту, оставшегося после дневного сна. Деревья уже начали отбрасывать косые тени, но газон по-прежнему заливало ослепительное солнце, а неподвижный воздух был горяч и сух. По ветвям деревьев прыгали серые белки, и откуда-то с дороги Клайва раздавалось пение медника. Птица, как испорченный метроном, отбивала ритм жаркого сезона: «донн — донн — донн, донн — донн, донн — донн — донн — донн — донн». Клубный слуга бесцельно слонялся у дальних мишеней, сдвинув на затылок тюрбан и таская с собой моток бечевки. В тени передней веранды толпились кучками около дюжины англичан. Они разговаривали и расстегивали футляры с луками.

Стоявшая к ним ближе всех Виктория де Форрест едва потрудилась ответить на сухой поклон Родни. С недавних пор, видимо, под влиянием постоянных знаков внимания от Хеджа, у нее появилась новая, не слишком приятная и на редкость самоуверенная манера держаться. Хедж и теперь стоял рядом с ней, как и майор Андерсон, заместитель командира Тринадцатого полка. Пока Джоанна доставала лук и наващивала тетиву, Родни в пол-уха слушал их разговор.

Виктория говорила:

— Мой дорогой майор, я уверена, что вскоре мне придется покинуть пост хозяйки в отцовском доме. За развлечения Шестидесятого полка станет отвечать кое-кто другой.

— А Эдди, чтобы не уступать, тоже захочет обзавестись хозяйкой, а? Хе!

Это произнес Андерсон; Родни, и не глядя, знал, что он почесывает верхнюю губу и щурит маленькие глазки.

— Не надо меня дразнить. Я действительно считаю, что папеньке следовало бы строже соблюдать приличия, пусть мы и в Индии. Эти поездки вдвоем — вы знаете, что они и сейчас куда-то отправились? Во всяком случае, папенька уехал верхом, а я не могу себе представить, что он нашел себе другую компанию.

— И куда же они ездят, Виктория? И, — тут майор понизил голос, — долго они там остаются, а?

Девушка захихикала. Маленькая шлюшка с грязными мыслишками. То, что де Форрест ездит на прогулки с мисс Лэнгфорд, было для Родни новостью. Ядовитое замечание, сделанное Джоанной на балу о том, что эти двое вполне подходят друг другу, похоже, содержало в себе долю правды.

Виктория продолжала своё.

— Я, во всяком случае, не знаю, куда они ездят. Папенька мне не говорит. Они уезжают вдвоем, в самую жару, и возвращаются часов в семь или восемь, а то и позже. Конечно, с ними ездит грум, но я не имею привычки откровенничать со слугами.

— Вот как, дорогая? А я думала, ты прекрасно ладишь с айями.