Читаем Ночные гоцы полностью

Родни опустил голову и усмехнулся — холодный воркующий голос принадлежал леди Изабель. Она, когда хотела, могла поставить на место кого угодно, и уж конечно, не могла потерпеть, чтобы Виктория распространяла непристойные слухи про ее кузину. Удар был нанесен красиво и метко — все, до кого донеслись болтовня Виктории и замечание леди Изабель, знали, что Виктория постоянно выведывает у нянек самые разные гинекологические, акушерские и матримониальные тайны Бховани.

Виктория замолчала. Родни украдкой взглянул на нее и увидел, что ее хмурое широкое лицо залила краска. Леди Изабель, улыбнувшись ему спокойными глазами, тяжело похромала мимо. Джоанна залилась серебристым смехом. Это было ошибкой — по отношению к ней Виктория вовсе не испытывала того ощущения неполноценности, которое вызывали у нее репутация и титул леди Изабель.

Виктория отчетливо проговорила:

— Пошли, Эдди? Только боюсь, что нам придется стрелять из рук вон плохо, чтобы комиссар мог вручить серебряную стрелу тому, кому следует.

Джоанна поджала губы, раздраженно рванула лук и продела петлю тетивы в верхнюю щель. Эта пустяковая колкость задела ее; его тоже — тем, что ее этим можно было задеть. Боже, что за место, что за сборище мегер! Не поднимая головы, он пристегнул к ее левому запястью ремни кожаного напульсника, и поспешил вслед за ней вниз по ступенькам на выжженный газон.

Вскоре Юстас Кавершем вежливо призвал всех к вниманию и объявил о начале состязаний. Первый выстрел Джоанны был не слишком удачен; если она будет продолжать в том же духе, другим действительно придется стрелять из рук вон плохо. Они подождали, пока в каждой паре были сделаны выстрелы на запад; затем пронзительный голос Кавершема объявил:

— Все закончили? Будьте добры, перейдите на другой конец.

Родни был в широкополой соломенной шляпе и светло-сером длинном сюртуке. Он расстегнул пуговицы на сюртуке, надвинул шляпу на глаза и лениво побрел за Джоанной и ее напарницей, миссис Булстрод. Летали стрелы, участники и зрители двигались взад и вперед по газону. Если бы только под ногами росла сочная зеленая трава, густая после веков ухода; если бы у края газона текли Темза или Эйвон, если бы под построенным римлянами мостом пряталась форель, и если бы на английском небе сквозь английские облака вырисовывался английский собор!

Они двинулись на восток. Пояса, с которых свисали колчаны, тесно охватывали женские талии, делая юбки еще пышнее. Стрелы со звоном врезались в набитые соломой мишени. Они перешли на запад, и оперенные стрелы торчали во все стороны из колчанов на правом бедре. Летали стрелы — и женщинам следовало бы носить кокетливые маленькие шляпки с загнутыми полями и кудрявыми перышками вместо огромных панам, которые мешали натягивать тетиву; вдали, как смятый ковер, раскинулись, исчезая в мареве равнины, горы Синдхия, и медник монотонно вбивал заклепки в медную тарелку неба. А женщины разговаривали.

— Я слышала, что капитан Хедж крепко сел на крючок.

— Ах, дорогая миссис Сэвидж, я бы не стала так говорить. Виктория еще молода, я уверена, что она переменится, когда встретит подходящего человека.

— Вы не поняли меня, миссис Булстрод. Я считаю, что капитан Хедж и есть самый подходящий человек. Лучшего он не заслуживает.

Еще одна ошибка — миссис Булстрод восхищалась неукротимостью и наплевательским отношением ко всему Эдди Хеджа. Возможно, так выглядел в ее глазах Джордж Булстрод, каким он был тридцать лет назад. И даже она знала, как защититься от Джоанны. Через голову Джоанны она обратилась к Родни:

— Какое у вас красивое кольцо, капитан Сэвидж. Мне оно так нравится. Вам ведь Рани его подарила — за то, что вы в тот день спасли ее жизнь? Мы все так гордились вами!

Родни пробормотал «Да», переступил с ноги на ногу, и тут же нашел предлог, чтобы уйти. Он удалялся с нарочитой беззаботностью, пока за его спиной Джоанна готовилась отразить нападение, ответив миссис Булстрод ударом на удар.

Отойдя немного, он остановился под деревом в пяти ярдах от мишеней и зажег черуту. Поблизости стреляла миссис Аткинсон. Ее напарница, миссис Камминг, наблюдала за ней вместе с двумя зрительницами — Луизой Белл (урожденной Кавершем) и ее маменькой. Как ему было известно, Гарриет Кавершем считала, что стрельба из лука не подобает леди, а Луиза Белл слишком недавно родила, чтобы принимать участие в состязаниях. Она выглядела бледной и утомленной. С ее стороны вообще было глупостью выезжать так скоро после родов; но она и была дурой.

Говорила миссис Аткинсон.

— Близнецы снова чувствуют себя отлично. Том уже берет на пони барьеры по меньшей мере двухфутовой высоты.

Она замолчала. Звякнула тетива.

— Мимо! Черное, я полагаю. И, можете себе представить, грум имел наглость потребовать за его обучение еще рупию в месяц — а он и так уже получает пять с половиной.

— Ваш муж, надеюсь, не согласился?

— Конечно нет, миссис Камминг. Так! Уже лучше — красное. Я слышала, — она слегка (но не слишком сильно) понизила голос, — что миссис Херролд ожидает в декабре маленького братика или сестричку для Урсулы.