Читаем Ночные гоцы полностью

— Я знаю, где Патода. Мы прошли ее три или четыре часа назад по главной дороге. Продолжай.

— Вчера на закате ко мне явился сторож из Патоды и принес две лепешки. Он сказал, что я должен сделать еще шесть и разнести по ближайшим деревням на запад, юг и север, так, как это сделал он — по две на деревню.

— Чего ради? Говори, да смотри, не ври, не то окажешься в тюрьме в Бховани.

— Я не знаю, зачем, сахиб, но это должно быть сделано. Он сказал, что первые две испекла Пашупатти — там, на востоке, и одна заклята Ямой, а другая Варуной. Гнев Шивы неизбежно обрушится на каждого, кто разорвет цепь.

Родни кивнул — все было более или менее понятно — речь шла о различных воплощениях Шивы-Разрушителя: Пашупатти — Огне, Яме — Возмездии и Варуне — Каре.

Человек продолжил уже с большей уверенностью:

— Придя в деревню, я должен послать за сторожем и сказать ему, когда он явится: «С востока — на север, запад и юг!» Потом я должен вручить ему лепешки, разломив одну на пять, а другую — на десять кусков. И я должен призвать Огонь, Возмездие и Кару на его голову и головы всех жителей, если в эту же ночь, или в следующую за ней, сторож не испечет и не разнесет шесть чапатти — по две на север, запад и восток. Отпустите меня, сахиб. Уже очень поздно, и я успел побывать в деревнях на севере и юге. Мне осталась только Девра.

Сипаи беспокойно переступали с ноги на ногу. Над колонной повис тревожный шепот — стоявшие в первых рядах объясняли задним, что происходит. Субадар Нараян пробормотал приглушенным голосом:

— Лучше отпустить его, сахиб. Не след шутить с гневом Шивы.

— Он поразит всякого, кто станет на пути чапатти, — многозначительно вмешался гонец.

Родни принял решение. Он, конечно, может доложить о происшествии Кавершему или Делламэну, но, насколько он мог судить, этот человек не совершил никакого преступления, и его не за что было брать под стражу. Возможно, штатские заинтересуются происшедшим, а, возможно, и нет. Вполне вероятно, что они сочтут его очередной абсолютно бессмысленной загадкой, и забудут о нем.

Он сделал знак сипаям. Те торопливо отпустили человека, и он тут же ускользнул. Родни смотрел, как он побежал по тропинке в сторону Девры, то исчезая в темноте, то вновь появляясь в пятнах мертвенного лунного света. Он потряс головой, поправил саблю и зашагал по дороге. Рота, потоптавшись несколько минут, двинулись за ним. Привычный ритм скоро восстановился, но былая уверенность была утрачена. Он слышал, как сипаи шепчутся между собой и знал, что рассказ гонца их встревожил. С их точки зрения, в нем не было ничего фантастического. Откуда-то с востока бог Шива рассылает по миру послания: он угрожает кому-то или чему-то огнем, возмездием и карой, и, не исключено, что эти кто-то — они, сипаи. В один прекрасный день другой гонец, возможно, растолкует, в чем тут дело, — или ход событий сделает намерения Разрушителя более чем очевидными.

Они достигли казарм уже почти на восходе. Он был рад распустить их и стоял, наблюдая, как они выходят из строя и расходятся по своим жилищам. Теперь у них был усталый вид, и они волочили ноги. Он вместе с Рамбиром стоял на углу барака; люди появлялись из редеющего мрака как запыленные зеленоватые призраки, и, шаркая, брели на свои места.

На другом углу здания метельщик, не заметив сипая, налетел на него. Сипай выругался, поднял камень и крикнул:

— Хат! Ты, паршивая обезьяна, кусок дерьма!

Метельщик увернулся от полетевшего в него камня и глумливо ответил:

— Паршивая обезьяна, говоришь? Кусок дерьма? Да у тебя самого нет никакой касты, ты, пожиратель коровьего жира!

Сипай взмахнул прикладом как дубинкой, и Родни бросился вперед:

— Немедленно прекратить! Мы все устали. Расходитесь по койкам.

Люди хмуро стали расходиться. Когда все ушли, Родни послал за Бумерангом, вскочил в седло и поскакал вверх по Хребту в сторону военного городка.

Надо будет завтра поговорить с туземными офицерами и потребовать решительно положить конец склоке — ссоры, подобные этой, в последнее время участились. Еще надо будет выяснить, на что намекал метельщик и постараться его защитить. Все произошло случайно, но метельщика ждет немыслимое наказание за осквернение сипая, если того не удастся убедить сделать вид, что ничего вообще не было. Кто это был? Рамлалл Панди — из касты брахманов, служит восьмой год, плохой стрелок, живет в деревне неподалеку от Канпура. Должно быть, он по ошибке попробовал говядину или коровий жир, а метельщик каким-то образом про это узнал. Родни понимал, что действовать придется очень осторожно; если поднять шум, может начаться скандал, которого все любой ценой хотели бы избежать и тогда могут стрястись крупные неприятности. Поведение метельщика не поддавалось объяснению — так же, как и ночного гонца. Метельщик был низшим из низших, человеком без касты, неприкасаемым, обреченным с самого рождения убирать людские нечистоты. Сипай был дважды рожденным брахманом, высшим из высших. Невозможно было даже помыслить, что метельщик осмелится хотя бы повысить голос на брахмана.