Голодная Кристи глотала ломтики яблок и груш. Груши были сочные, яблоки вялые. Петра есть не стала. Выглядела она ужасно. Кристи положила ей в стакан побольше кубиков льда, налила на два пальца виски и добавила содовой. Петра храбро сделала большой глоток и закашлялась. Вновь поднесла стакан к губам и выпила свою порцию. Потом опустила стакан и заплакала. Ее словно прорвало. Она рыдала. У нее случилась настоящая истерика. Петра кричала и бормотала нечто невнятное. Ее всю трясло.

Перед Кристи сидела не опасная террористка, а глубоко несчастная женщина, которая поняла, что она никому не нужна, что у нее нет и не будет семьи, что природа и судьба лишили ее обычного женского счастья.

Кристи вытрясла сумочку, чтобы найти успокоительные таблетки, но их не оказалось. Тогда она заставила Петру допить виски. Последние шесть месяцев та безвылазно провела в лагере, где царил сухой закон, и с непривычки мгновенно опьянела. Но Кристи налила ей еще одну порцию. Петра начала сползать со стула, и Кристи помогла ей добраться до кровати.

Все было как тогда, несколько лет назад, когда они ехали из тюрьмы. Да только Кристи теперь другая. Ей нужно было, чтобы Петра заговорила. Она легла рядом с ней, прижалась и стала гладить ее волосы, лицо, шею. Кристи нашептывала что-то приятное. Пьяненькая Петра обняла подругу. Она так нуждалась в сочувствии и утешении.

Кристи целовала Петру и расспрашивала — о жизни, друзьях, планах. Она понимала, на какие кнопки надо нажать, чтобы той стало хорошо. Работала с податливым телом Петры, как старательный музыкант с любимым инструментом. И Петра отозвалась. Ей стало жарко и сладко, она сбросила с себя одежду. Просила Кристи не останавливаться. Говорила о боевиках халифата. Ей хотелось поделиться. Раскрыть главную тайну:

— Салим и Рольник задумали новое дело, в котором примет участие и Гюнтер.

— Die?

— В Дамаске.

Когда Петра добралась до вершины, Кристи оставила ее в покое. Прикрыла одеялом, умылась и пошла в соседнюю комнату спать. Кристи осталась совершенно спокойной. Она просто работала.

Утром Петра, у которой раскалывалась голова, решительно ничего не могла вспомнить. Кристи, напротив, помнила все, что узнала от Петры Вагнер и что следовало незамедлительно сообщить Алексею.

МОСКВА. ЯСЕНЕВО

Заместитель начальника управления нелегальной разведки генерал Калганов был очень доволен последними шифрограммами из Бейрута:

— Кристина дает хорошую информацию. Надо ее поблагодарить. Я разрешил Карманову командировку в Бейрут. Кристина пробудет на Ближнем Востоке долго. Пусть порадует девушку. Она заслужила.

— Я категорически против, — немедленно ответил полковник Федоровский.

Он непосредственно руководил работой Кристины фон Хассель. Он даже был с ней знаком и регулярно встречался с важным агентом. Правда, Кристина знала его как «Григория Константиновича». В реальности полковника звали Игорем Мокеевичем.

— Это почему же? — недовольно спросил Калганов.

— Очень опасно, — объяснил Федоровский. — Когда они встречаются в Австрии, шансы провала невелики. Но в Ливане все западные люди на виду. Совсем не надо им показываться вместе.

Калганов разозлился. Федоровский отвечал за безопасность агента. Пренебречь его мнением было невозможно. Но и отказываться от своих слов Калганов не любил. Когда в молодом возрасте получаешь генеральские погоны, то быстро привыкаешь к тому, что твои слова немедленно принимаются к исполнению, а не оспариваются подчиненными.

— Хорошо, — выдавил из себя Калганов. — По вашему настоянию я отменяю распоряжение о командировке Карманова. Но вот что необходимо предпринять. В Сирии трудная оперативная обстановка. Теперь, когда мы имеем настораживающую информацию от Кристины, ее нужно умело реализовывать. Ради безопасности столь важного агента мы не можем ссылаться на ее данные в переписке с резидентурой в Дамаске. Следовательно, вам нужно самому отправиться в Дамаск. Вы один знаете, чего следует опасаться.

Когда капитану Карманову, который уже получил ливанскую визу, кадровик сообщил, что его командировка отменяется, он чуть не заплакал. Для него это был удар. Ежегодные загранкомандировки были главным удовольствием его жизни.

А полковник Федоровский, напротив, был счастлив. Генерал Калганов думал, что унижает Федоровского, отправляя его всего лишь заместителем резидента, хотя полковник мог рассчитывать на самостоятельную должность. Но Федоровский рвался на оперативную работу. Он засиделся в центральном аппарате.

СИРИЯ. ДАМАСК. РЕЗИДЕНТУРА

Поздно вечером шифровальщик резидентуры политической разведки в Дамаске получил срочную телеграмму из Центра. Но расшифровывать не стал. На телеграмме была пометка — «только для резидента». Шифровальщик понял, что придется вызывать резидента в посольство, лишив его возможности приятно провести вечер. Советник посольства в Дамаске Олег Червонцев находился на приеме, устроенном в честь пятидесятилетия крупного банка.