Читаем Ночь в Дамаске полностью

В Бейруте Кристину ждала удивительная встреча. Петра Вагнер, подруга ее детства, как ни в чем не бывало сидела за рулем своего автомобиля и наблюдала за тем, что происходит в доме патриарха.

Кристи не заметила Петру. Та коротко постриглась, сильно похудела и загорела дочерна. Но Петра узнала Кристи и бросилась к ней. Она рада была увидеть знакомое лицо. И ей хотелось с кем-нибудь поговорить. Кроме того, Кристи ей по-прежнему нравилась.

Петра увела подругу в свою машину и, не спрашивая, желают ли ее слушать, начала рассказывать. Она говорила горячо и сбивчиво. Кристи слушала ее с затаенным сочувствием. Даже в жестоком мире террора люди страдали от неразделенной любви.

После захвата нефтяных министров Гюнтер стал в арабском мире героем. Операция ничем не закончилась. Рольника заставили освободить заложников, не причинив им никакого ущерба. Халифат получил значительно меньше денег, чем рассчитывал. Но имя Гюнтера с восхищением произносилось на всем арабском Востоке. Большое значение имело его мужественное поведение после ранения.

Получив пулю в живот, Гюнтер не жаловался, не кричал и не плакал, а продолжал удерживать министров. За ним укрепилась репутация смельчака и героя. Когда он немного поправился и смог ходить, началась его триумфальная поездка по некоторым арабским государствам.

Министр иностранных дел одной страны пригласил его на ужин. Президент другой предоставил ему личный самолет для поездки со всеми удобствами. У трапа Гюнтера встречала целая свита. Телевизионная съемочная группа снимала каждый его шаг. Гюнтера принимали начальники секретных служб, которые охотно откликались на все его просьбы. Его селили в правительственных резиденциях с охраной и катали на бронированных лимузинах. Это была жизнь героя, и он, вне всякого сомнения, наслаждался такой жизнью.

Но постепенно Гюнтер стал ощущать себя наемником, который оказал хозяевам важную услугу. Разговоры с местными правителями смущали его. Они наслаждались своим положением и забыли о том, ради чего завоевали власть в долгой и беспощадной борьбе за независимость своей страны. Пышные приемы в нищем государстве казались Гюнтеру отвратительным расточительством.

Гюнтера покинул революционный энтузиазм. Он стал тяготиться ролью героя. Принял решение выйти из игры. В уютном особняке, где обитал руководитель службы безопасности халифата Хаджи Бакр, его раздражало неприкрытое угодничество перед начальником.

Ему претило это. Когда в особняке садились есть, а трапезы всегда были общими, то перед Хаджи Бакром ставили самые лакомые и дорогие блюда. Никто не решался притронуться к ним, пока тот не насытится. Гюнтер, напротив, садился рядом и старательно налегал на еду. А еще постоянно жаловался ему на недостойное обращение командиров с рядовыми боевиками и в принципе никому не позволял себе приказывать. Не нравилась Гюнтеру также слежка за всеми и доносительство.

Он единственный наслаждался полной свободой. Ему прощалась даже некая наглость, потому что Хаджи Бакр обращался с ним как с сыном. Хаджи Бакр по-своему был просто без ума от Гюнтера. Распорядился, чтобы немца всячески обихаживали, и следил за тем, чтобы тот ни в чем не знал недостатка.

Хаджи Бакр держался за кулисами. За глаза его так и называли — Принц теней. Знавшие его описывали словно бы разных людей. Вернее, разные ипостаси одного и того же персонажа. Умеющий убеждать. Внимательный. Холодный. Замкнутый. Злой. Злобный. Непроницаемый. Непостижимый.

Но все соглашались: «Мы не в состоянии понять, что он за человек».

Понтеру он как-то с усмешкой сказал:

— Ты немец, знаешь, кто такой Карл Маркс, ты поймешь. Наши идеи не зря сравнивают с ранним коммунизмом. В чем наша сила? Халифат предлагает борьбу за будущее, за идеалы. Да, мы оседлали главную идею марксистов — социальное равенство. И это очень привлекательно для тех, кто плохо живет.

Мало кому было известно его настоящее имя — Самир Абд Мохаммад аль-Хилауи. Все пользовались военным псевдонимом — Хаджи Бакр. Но знали, что глава халифата Абу Бакр аль-Багдади — идеолог. А тактику и стратегию определяет Хаджи Бакр, бывший полковник разведки военно-воздушных сил Ирака. Он остался без работы, когда американцы свергли режим Саддама Хусейна. В американском фильтрационном лагере Букка познакомился с аль-Багдади, приняв новую веру и разделив с тем полномочия.

Хаджи Бакр поехал в соседнюю Сирию прощупать почву и вернулся с планом, поначалу казавшимся фантастическим. Захватить как можно больше сирийской территории, создать там базу и затем уже повести войну за Ирак. И оказался прав. Руководители организации, построенной на религиозном фанатизме, холодно продумывали каждый свой шаг. Хаджи Бакр собственноручно нарисовал организационную структуру халифата — вплоть до каждой деревни, определив, кто кем будет управлять.