В посольстве все решили, что история с захватом заложников на конференции нефтяных министров в соседнем Ливане закончилась для посла Вавилова относительно благополучно. Его выпустили с первой группой заложников, освобожденных террористами. В него не стреляли, его не били. Террористы даже не знали, что среди заложников оказался российский посол.

Но ужасный день, проведенный под дулами автоматов, сломал Михаила Петровича Вавилова. Страх, который он испытал, нельзя сравнить с обычным страхом, который время от времени познают люди.

В тот день посол не сомневался, что его убьют. И думал, как именно это произойдет. Отчетливо представлял свое тело в луже крови, когда полиция все-таки одолеет террористов.

Полковнику Козлову пришлось еще хуже. Ему, как и другим мужчинам, завязали глаза. Это только усилило чувство беспомощности. С завязанными глазами чувство беспомощности сильнее. Если они станут жаловаться, повязку затянут еще туже, или их еще и изобьют. Они даже не знали, в какой момент или с какой стороны ждать новых мучений.

Каждый выстрел, крик, вопль, грохот — вообще любой шум усиливал их страх. Человек не способен все это спокойно выносить. Эмоциональная система дает сбой. Перегруженный коммутатор сгорает. И Вавилов, и Козлов вышли из этой истории больными людьми. После всего того, что с ними случилось, любое напоминание о произошедшем немедленно возвращало их в состояние животного страха, пережитого в Бейруте.

На пятый день после освобождения у Вавилова развился обширный инфаркт. Его вывезли в Москву и с почетом отправили на пенсию.

Виктор Козлов улетел на родину первым самолетом. И к работе не вернулся. Врачи из ведомственной поликлиники, осмотрев, рекомендовали госпитализацию. Через три месяца отпустили домой. Козлова пристроили в кабинет истории разведки. Для углубленных занятий далеким прошлым, рассудил начальник управления кадров, душевные переживания не помеха.

Олег Червонцев на приеме отвел в сторону владельца большого автомобильного магазина. Он предполагал, что в Москве уже подобрали ему замену, и вплотную занялся устройством хозяйственных дел. Присмотрел себе дорогой «мерседес» и обрабатывал владельца салона насчет скидки. В самый ответственный момент к Червонцеву подошел официант:

— Вас срочно просят подойти к телефону.

Чертыхнувшись, Червонцев последовал за ним. В буфетной взял трубку.

— Олег Виленович, звонят из министерства иностранных дел, хотят немедленно с вами связаться.

Червонцев узнал голос своего шифровальщика и понял, что сегодня договорить о «мерседесе» не удастся. Срочную шифровку из Москвы он обязан расшифровать сам и прочитать немедля. Приехав на территорию посольства, Червонцев пошел не к себе в кабинет, а наверх, в помещение резидентуры. Это было несколько комнат без окон, звуконепроницаемых, оборудованных всеми системами защиты от подслушивания.

В телеграмме из Центра говорилось:

«В ближайшие дни следует ожидать попытки покушения на офицеров нашего советнического аппарата в сирийских войсках со стороны радикальных элементов исламистского движения. Примите меры к обеспечению их безопасности. Лично посетите министерство обороны Сирии и попросите обеспечить наших советников дополнительной охраной. Для усиления личного состава резидентуры вводится дополнительная должность заместителя резидента».

Червонцева заинтересовала вторая часть шифровки. Действительно, еще один зам приедет — ему в помощь? Вместо Козлова, которого готовили на эту должность и которому фатально не повезло? Или же Москва под благовидным предлогом присылает будущего сменщика? Освоиться, а заодно и за ним присмотреть?

ШВЕЙЦАРИЯ. ЖЕНЕВА

Дитеру Рольнику позвонили из Бейрута в тот день, когда он занимался подводным плаванием в Женевском озере.

Немецкая полиция и контрразведка были уверены, что Рольник, конечно же, давно покинул Европу. Интерпол искал его по всему миру, а он неплохо устроился в Женеве. Правда, ему сделали в Аммане щадящую пластическую операцию. Снабдили новыми документами. Он чувствовал себя уверенно. Каждое утро плавал, потом возвращался домой завтракать. Рольник как раз вылез из воды и пошел за полотенцем, тут и раздался телефонный звонок.

— Дитер, это я, Салим, — услышал он, сняв трубку. Большего и не требовалось. Этот голос Рольнику был хорошо знаком. — Дитер, ты нам нужен. У нас возникли некоторые проблемы. Ты можешь быстро присоединиться к нам?

Обычный гонорар Рольника составлял триста тысяч долларов, не считая оплаты всех расходов. За эти деньги он соглашался, бросив любые, самые важные дела, немедленно прибыть в любую точку земного шара, дабы выслушать предложение. Эти деньги какая-нибудь частная компания переводила на его счет в банке, указывая, что речь идет об оплате услуг консультанта по размещению инвестиций в странах Магриба.

Салим принадлежал к числу старых соратников. Последний раз они виделись три месяца назад в Багдаде. Салим уточнил:

— Твой номер в Швейцарии не изменился?

— Нет.

— Я могу позвонить тебе туда?

— Да.

— Ты по-прежнему можешь быстро раздобыть все необходимое снаряжение?

— Конечно.