Читаем Ночь ястреба полностью

— Прекратить огонь! — закричал Пальсикас, прячась за автомобиль и отдавая приказы. До него еще не дошло, что его люди не могут вести стрельбу. Генерал высунулся из-за бампера машины и, к своему ужасу, увидел, что все больше и больше солдат, находящихся на территории «Физикоуса», ведут огонь по толпе. — Прекратите огонь, сволочи! — Он пытался перекричать шум автоматных очередей. — Это мирная демонстрация, они безоружны!

Некоторые автоматчики замешкались, глядя на Пальсикаса и решая для себя, выполнять или нет его приказы — все-таки он был генералом, — но потом они быстро вспомнили, кто в действительности их командир, и продолжили стрелять сквозь ограду по вопящей толпе. Шальная пуля просвистела над головой Пальсикаса, и он был вынужден снова укрыться за машиной.

Генерал увидел, что люди Кортышкова ведут огонь по его людям! Ведь «Железные Волки» находились между стреляющими и демонстрантами и омоновцам нужно было убрать их с дороги, чтобы вести более прицельный огонь по демонстрантам. Один из омоновцев полоснул автоматной очередью прямо перед четырьмя литовскими солдатами, лежавшими на земле.

У Пальсикаса не было выбора. Он выхватил из кобуры свой «Макаров» и выстрелил, целясь над головой омоновца. Пуля просвистела совсем близко от головы, и это вынудило негодяя упасть на землю. Он попытался перезарядить автомат, но магазин заело, и омоновец предпочел просто лежать на земле, зажав ладонями уши.

Шум вокруг наконец начал стихать, и Пальсикас решил воспользоваться передышкой, чтобы оглядеться. И тут он понял причину того, что шум стих, — вертолеты покинули свои позиции. Вся четверка внезапно взяла курс на юг. На фоне яркого апрельского солнца трудно было разглядеть, что они задумали.

Но вскоре Пальсикас понял это.

Вертолеты развернулись, выстроились клином и быстро устремились на толпу демонстрантов. С расстояния пятьсот метров они неожиданно открыли огонь из 30-миллиметровых пушек. Полоса атаки составляла около ста метров. Головной вертолет выпустил несколько ракет, которые едва не попали в трибуну для почетных гостей, но трибуна все равно моментально вспыхнула, а гостей и агентов спецслужб силой взрывов расшвыряло в стороны, словно кукол. Но все же главной целью вертолетов была не трибуна, а толпа возле ограды, и для ее поражения предпочтительнее было использовать пушки. Снаряды длиной с сосиску и весом в полкилограмма несли ужасающее опустошение и смерть.

* * *

Кортышков с восхищением наблюдал, как вертолеты развернулись и устремились в атаку со стороны солнца. Они вели огонь с относительно большого расстояния, но результат был ошеломляющим. Снаряды поражали демонстрантов с ужасающей точностью: сбивали людей с ног, а потом тела их разлетались на куски. Никогда еще в жизни полковник не видел такой радующей глаз картины.

Но тут Кортышков заметил литовского генерала Пальсикаса, тот стрелял из пистолета в направлении территории института! Невероятно! Полковник подбежал к другому окну и увидел одного из своих омоновцев лежащим на земле. У полковника не было сомнений, что его подстрелил Пальсикас. Этот Пальсикас стрелял по его омоновцам!

* * *

Отдельные выстрелы еще раздавались откуда-то с территории института, шум от пролетавших над головой вертолетов был настолько сильным, что Пальсикас сомневался, слышали ли летчики его приказы. Но спустя несколько секунд вертолеты взяли курс на запад, рассредоточились и один за другим пошли на посадку на площадку Денерокина. Атака длилась менее тридцати секунд, но Пальсикас мог видеть десятки убитых мужчин, женщин и детей, лежавших перед воротами.

Они были не просто мертвы, а уничтожены.

Пальсикас и Колгинов буквально оцепенели. Они оба прошли Афганистан, им приходилось видеть последствия атак вертолетов МИ-24. Но наблюдать прямо в пятидесяти метрах перед собой искромсанные и разорванные на куски тела — это было просто ужасно.

Пальсикас схватил микрофон рации, настроенной на волну командования авиацией СНГ и закричал по-русски:

— Всем авиационным подразделениям в районе «Физикоуса»! Говорит генерал Пальсикас! Немедленный отбой боевой готовности! Объект никто не атакует! Немедленный отбой боевой готовности! Объект никто не атакует! Здесь только невооруженные гражданские лица! Отбой!

* * *

Кортышков не поверил своим ушам, услышав, как Пальсикас отдает по рации на волне командования авиации приказы вертолетам прекратить атаку. Да как он посмел! Но после того, как Пальсикас представился генералом и не стал угрожать ответным огнем, летчикам ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

— Ублюдок! — выругался Кортышков. — Трусливый ублюдок! — Оттолкнув часового, полковник выхватил из пирамиды рядом с дверью свой автомат АК-47 и выскочил на узкий балкон, окружавший сторожевую вышку.

Пальсикас скрылся за штабной машиной, стоявшей невдалеке от главных ворот, поэтому цели Кортышков не обнаружил. Перегнувшись через перила балкона, он закричал своим солдатам:

— Сержант! Возьмите два отделения, арестуйте зачинщиков и генерала Пальсикаса! Бегом!