Читаем Ночь ястреба полностью

Эти возгласы тысячи людей разносились эхом по небольшим холмам и пышным лесам. Дружные крики с упоминанием Игналинской АЭС, построенной в советское время в Литве атомной станции по типу Чернобыльской и закрытой в результате референдума в прошлом году из-за неоднократных утечек радиации, не были криками ярости взбешенных мятежников. Они были выражением искренних эмоций со стороны людей, контролировавших свое поведение. Население Вильнюса вовсе не собиралось стереть с лица земли Денерокин, оно просто хотело, чтобы власти услышали их озабоченность и тревогу. Это было ясно.

Демонстрация продолжалась уже час, и генерал Доминикас Пальсикас был доволен тем, как она проходит. Цепь его солдат из «Бригады Железного Волка» с гордым видом выстроилась в десятке метров от массивной ограды из бетона и железа, окружавшей Исследовательский ядерный центр Денерокин. Справа от ворот Центра на ветру развевался флаг Литовской республики, а слева — знамя «Бригады Железного Волка»: рыцарь на боевом коне с поднятым вверх мечом и щитом, на котором изображен двухцветный крест.

Как генерал и обещал Анне, его солдаты не демонстрировали силу. Дубинки были спрятаны под куртками, собаки — рядом, на коротких поводках; и, может, это никому и не бросалось в глаза, но солдаты были не в защитных шлемах, а в кепках типа бейсбольных, с накладками на ушах. Никакого оружия и слезоточивого газа.

Анна, стоявшая рядом с генералом Пальсикасом, была явно довольна, о чем и сказала несколько раз генералу.

Пальсикасу все больше и больше нравилась Анна, с того самого первого дня, когда он встретил ее на хуторе отца. На самом деле у них были различные взгляды на многие вещи, и все же генерал все больше уважал Анну и даже восхищался ею.

Огромная толпа демонстрантов — тысячи три человек — заполнила улицу напротив ворот Денерокина. Ближе к воротам небольшая группа, не более ста человек, стояла в нескольких метрах от солдат Пальсикаса, у небольших красно-желтых барьеров. Демонстранты громко распевали гимн «Возрождение нации», который превращался в литовский вариант гимна «We shall overcomme»[2].

Время от времени женщины и дети из толпы подходили к солдатам и дарили им цветы. Солдаты благодарили и складывали букеты на массивное бетонное основание железной ограды. Одна из женщин протянула солдату цветы и поцеловала его.

— Вы не предупреждали меня о подобных сценах, госпожа Куликаускас, — заметил Пальсикас, с трудом сдерживая улыбку.

— Уверяю вас, генерал, это произошло чисто спонтанно. Подобное не планировалось.

— Сегодня нам не нужна никакая спонтанность. Необходим строгий контроль, — напомнил Пальсикас.

— Она никому не причинила вреда, генерал.

— Сначала цветы, потом поцелуи, теперь кто-то в толпе хочет, чтобы женщина отнесла солдатам плакат, пусть поставят его возле ограды, — парировал Пальсикас. — Что дальше? Ведро с грязной водой? Банка с горящей нефтью?

— Не надо преувеличивать, генерал, — оборвала его Анна. Она поднесла к губам миниатюрную рацию: — Альгиминтас? Это Анна. Скажи Лиане, чтобы больше ничего не передавала солдатам. И передай всем лидерам групп: никому больше не подходить к ним. — Она помолчала, покорно взглянула на Пальсикаса и добавила: — Это моя просьба, а не генерала.

— Спасибо, — поблагодарил Пальсикас. — Чем меньше неожиданностей для моих людей, тем лучше.

— Согласна. Но поцелуи никому не мешают.

Генерал улыбнулся, и Анна тоже улыбнулась в ответ, озорно сверкнув глазами.

Они стояли на трибуне, устроенной примерно в двухстах метрах от ворот Денерокина на территории железнодорожного депо, расположенного через улицу от «Физикоуса». Вместе с ними на трибуне находились еще около двадцати человек, включая вице-президента Литовской республики Владаса Даумантаса, председателя «Саюдиса» — основной политической партии Литвы, и нескольких представителей городской власти. Тут же присутствовали несколько агентов польской и британской специальных служб, ожидавшие, когда прибудут высокопоставленные лица из их стран. Почетным гостем был американский сенатор от штата Иллинойс Чарльз Вертунин — выходец из семьи литовских иммигрантов и ярый сторонник расширения торговли и отношений со странами Балтии. Трибуну окружали несколько тысяч человек, все хотели услышать речи высокопоставленных гостей.

Пальсикас повернулся к Анне.

— Как я понял, сегодня вы намерены позволить арестовать себя. Вы думаете, это разумно для организатора демонстрации? Не служит ли это плохим примером для ваших соратников?

— Сегодня это будет сделано вполне официально, потому что американский сенатор Чарльз Вертунин тоже намерен позволить арестовать себя.

— Что?! — Пальсикас раскрыл рот от удивления и резко повернулся, глядя на Анну. — Американский сенатор тоже будет арестован? Мне об этом не говорили.

— Это была его идея. Не волнуйтесь. Все согласовано с Государственным департаментом, помощники сенатора предупреждены. Вам не нужно будет предпринимать никаких специальных мер ради него.