Читаем Ночь ястреба полностью

— Госпожа Куликаускас, это ведь не шутка. — Пальсикас отвел Анну чуть в сторону от остальных. — Мы понимаем, что это просто проявление протеста перед телекамерами. Это была ваша задумка с арестом, и я согласился, потому что больше всего сейчас не хочу никаких неожиданностей. Я все контролирую, а вы добиваетесь внимания средств массовой информации. Но теперь вы заявляете мне, что и американский сенатор будет арестован? В каком я могу оказаться положении?

— Генерал, вы можете поступать с ним точно так же, как намерены поступить с нами... со мной.

Пальсикас спустился с трибуны, чтобы предупредить своих командиров подразделений, а затем направился к главным воротам, и в этот момент к нему подбежал майор Колгинов.

— Алексей, у нас небольшие изменения в программе, — сообщил генерал.

— Похоже на то, Доминикас. Я только что получил сообщение с пограничного поста в Саляняс. — Это был крупнейший погранпост на границе Литвы и Беларуси. — Замечены четыре штурмовых вертолета, направляющиеся на запад.

— Как?! — взорвался Пальсикас.

— Это еще не все, — продолжил Колгинов. — Вертолеты вели переговоры со службой безопасности «Физикоуса». Они выполняли учебные полеты в воздушном пространстве Беларуси, когда получили из «Физикоуса» сообщение, что вооруженные налетчики штурмуют институт. Вертолеты подтвердили получение сообщения о чрезвычайной ситуации и среагировали соответственно.

— Кто передал такое сообщение из «Физикоуса»?

— Мне сообщили, что это сделал полковник Кортышков, — ответил Колгинов. — И еще он сказал, что Габовича ранили в перестрелке.

— Да этот Кортышков, должно быть, просто рехнулся! — проревел Пальсикас. — Он хочет устроить настоящую заваруху... А здесь присутствует американский сенатор, который хочет быть арестованным.

— Вы шутите!

— Нет, не шучу. Предупреди командиров подразделений. Пусть быстро и осторожно — понимаешь, осторожно — оттеснят толпу подальше от ограды. Как минимум на другую сторону улицы, а еще лучше — в депо. Я вернусь к Куликаукас и расскажу ей обо всем. У нее налажена хорошая радиосвязь с другими организаторами.

Толпа демонстрантов увеличилась, люди вели себя более оживленно, но выступления уже закончились, и высокопоставленные зарубежные гости сошли с трибуны на дорогу, ведущую к главным воротам Денерокина.

Анна Куликаускас, сопровождавшая американского сенатора, заметила, как Пальсикас перешептывается с агентами секретной службы. Она извинилась перед Вертунином и подошла к Доминикасу.

— Что вы тут делаете, генерал? Мы же договорились, что вас не будет здесь во время арестов.

— Я пришел, чтобы предупредить вас.

— О чем?

— Из «Физикоуса» передали сообщение о чрезвычайной ситуации, — объяснил Пальсикас.

Послы и американский сенатор продолжали бодро двигаться к воротам Денерокина, приветствуя восторженных демонстрантов. Они дружественно помахали руками омоновцам, расположившимся на территории института, не заметив, что оружие у тех находилось уже не за спиной, а в руках.

— Анна, из института сообщили, что вооруженные бунтовщики предприняли штурм. Это нелепость, и тем не менее сюда летят четыре штурмовых вертолета.

— Штурмовые вертолеты? Литовские?

— Нет! Я не знаю точно, чьи они — СНГ или белорусские. Но, как бы там ни было, надо убрать людей от ворот, пока...

Но было уже поздно.

Анна посмотрела в небо, услышав глухой ритмичный шум лопастей вертолетов. А Пальсикасу не надо было и смотреть, чтобы определить: четыре штурмовых вертолета МИ-24Р. Они были похожи на громадных хищных птиц. Сразу за двигателем у каждого из вертолетов располагались жесткие крылья, на которых крепились топливные баки и подвески для ракет, каждый был оснащен двумя 30-миллиметровыми пушками. Один из самых грозных в мире штурмовых вертолетов. На фюзеляжах были нанесены опознавательные знаки Беларуси.

Анна снова повернулась к Пальсикасу, охвативший ее ужас постепенно сменялся яростью.

— Пальсикас, какого черта здесь делают эти вертолеты? — возмутилась она, стараясь перекричать нарастающий шум как вертолетов, так и демонстрантов. — Мы же договорились не демонстрировать силу, никакого оружия, никаких угроз. А эти вертолеты... Боже, да у них бомбы!

— Я же пытался предупредить вас! — крикнул в ответ Доминикас. — О вертолетах я ничего не знал! Но слышал...

— Прикажите им убраться отсюда! Это мирная демонстрация!

— Я ими не командую. Они подчиняются генералу Вощанке и командиру ОМОНа полковнику Кортышкову.

— Меня не интересует, кому они подчиняются. Я хочу, чтобы вы приказали этим вертолетам убраться отсюда! — продолжала кричать Анна. — Это ужасно! Если в присутствии наших гостей разразится бунт, то виноваты в этом будете вы! — Она торопливо извинилась перед сенатором и принялась передавать по рации просьбу ко всем демонстрантам отойти от ограды и сесть на землю.

Шум вертолетов стал еще громче, и тут Пальсикас начал различать другой странный звук — пение! Демонстранты сели на землю и начали петь «Возрождение нации». Некоторые начали махать летчикам, которых было видно сквозь плексигласовые колпаки, и пулеметчикам, стоявшим в открытых дверях вертолетов.