Читаем Ночь ястреба полностью

«Молот» отвернул влево. Продолжая висеть на веревке, Макланан уже не разбирал, где верх, а где низ. Щеки пылали болью от пламени горящего правого двигателя. Когда «Молот» задрал нос, его стукнуло дверью десантного отсека.

А затем «Молот» внезапно нырнул носом вниз — и Макланан заскользил вниз по веревке со скоростью камня, выпущенного из рогатки.

* * *

Здание конструкторского бюро «Физикоус».

Взрывы трех одновременных атак морских пехотинцев чуть не сбили с ног Вадима Терехова, который спешил вниз по этой же лестнице на второй этаж подвала. «Черт бы их побрал! — мысленно выругался он. — Они уже близко!» Откуда-то сверху на него полетели осколки цемента и пыль, лампы замигали и погасли.

Терехов забился в угол лестничной площадки, прижался спиной к стене и помотал головой, чтобы остановить звон в ушах. Внизу над последней дверью вспыхнула лампочка аварийного освещения. Майор подождал еще несколько минут, переводя дух, крепко сжал свой «Макаров» и направился на свет. Сначала он поднял пистолет над головой, держа под прицелом лестницу, полный решимости застрелить любого, кто появится там. Если это будут нападающие, то они враги, а если свои, то, значит, трусы. И те и другие заслуживали смерти. Но, дойдя до двери, ведущей в последний этаж подвала, Терехов сосредоточился на своей главной задаче, забыв обо всем остальном.

Он взглянул в зарешеченное окно двери. Сама дверь была заперта, а за столом охраны никого не было. Терехов быстро открыл толстую стальную дверь своим личным ключом, с глухим стуком захлопнул ее за собой и снова запер. Подвал секретного здания представлял собой лабиринт отопительных и прочих труб, здесь же находилось всевозможное оборудование, издававшее самые разнообразные звуки. Освещался он всего несколькими лампами аварийного освещения, поэтому Терехов снял одну из ламп с кронштейна над дверью и, пользуясь ею как фонариком, отправился на поиски камеры Люгера.

* * *

Пилот «Молота» машинально задрал нос самолета для набора высоты, когда ракета попала в правый двигатель. Это было ошибкой, о которой ему чуть не пришлось сильно пожалеть. В этой ситуации нельзя задирать нос самолета, от этого только больше теряется скорость. Нужно опускать нос и пытаться набрать скорость. Осознав свою ошибку, пилот моментально опустил нос и нажал правую педаль управления по углу рыскания, чтобы парировать левый штопор. Но при скорости менее шестидесяти узлов нельзя было добиться от самолета авторотации, несмотря на все точные действия пилота. А вот прибавив к скорости падения несколько дополнительных узлов, он мог удержать самолет вертикально при аварийной посадке. Аварийную посадку «Молот» должен был выполнять вертикально, любой другой вариант означал серьезные повреждения фюзеляжа, трещины и пожар.

«Молот» был оснащен системой, которая могла распределять тягу одного двигателя одновременно на оба винта, и в большинстве таких случаев самолет оставался управляемым. Такое распределение должно было осуществляться автоматически, но в третьем пункте инструкции о порядке действий при поломке двигателя в полете предлагалось проверить срабатывание аварийного переключения винтов на один двигатель.

— Проверь аварийное переключение! — крикнул пилот второму пилоту.

Второй пилот, моментально пробежав мысленно по пунктам той же самой инструкции, прекрасно понял пилота и посмотрел на сигнальную лампочку.

— Индикатор показывает срабатывание переключения! — крикнул он в ответ. Этот обмен репликами занял у них полсекунды, и еще оставалось пять секунд, прежде чем самолет рухнет на землю.

Взрыв повредил электропитание приборов, поэтому пилот не мог определить скорость, но понимал, что полетной скорости у него недостаточно. Пора было вспомнить другую инструкцию — о порядке аварийной посадки.

— Включи противопожарную систему! — крикнул он, потому что уже не было времени выполнять остальные пункты инструкции.

И все же пилоту удалось сделать все так, как он задумал. Когда несколько секунд спустя «Молот» коснулся земли, хватило скорости, чтобы задрать нос самолета, и это спасло «Молот» — он не «клюнул носом». Касание земли произошло на скорости примерно сорок миль в час, дополнительная тяжесть левого крыла грозила опрокинуть самолет, но, к счастью, этого не произошло.

Висевший на конце веревки длиной тридцать футов Патрик Макланан несколько секунд болтался в воздухе, как лист, гонимый ветром, пока наконец не смог больше держаться за веревку и выпустил ее. Но до земли оставалось всего несколько футов, поэтому его полет был коротким, но зрелищным. Макланан приземлился в нескольких десятках футов от места аварийной посадки «Молота», упав на левый бок и несколько раз перевернувшись.

Совершенно ошалевший, он поднялся с земли и осмотрел себя. Очки ночного видения приказали долго жить, всю аппаратуру шлема покорежило, поэтому Макланан расстегнул его и отбросил в сторону. Ныло левое плечо, которым он ударился при падении, но, похоже, перелома или вывиха не было. Ступни и лодыжки были целы.