Читаем Ночь ястреба полностью

Решение о порядке штурма второго этажа, на котором размещался арсенал, было принято несколько дней назад. И если бы Люгера прятали на этом этаже, ему бы предстояло погибнуть. И тут уж морские пехотинцы ничего не смогли бы поделать, потому что им надо было любой ценой быстро и полностью уничтожить всех, кто находился на этом этаже.

Сначала они выпустили несколько гранат со слезоточивым газом CN, затем шесть осколочных гранат, и только после этого двое морских пехотинцев ворвались в помещение. Прозвучало несколько выстрелов, но они никого не задели. Пехотинцы слышали только кашель и стоны раненых. Первые три кабинета были осмотрены и заблокированы, морские пехотинцы начали медленно приближаться к стеллажу, скрываясь за облаком медленно распространяющегося слезоточивого газа...

Внезапно из-за стеллажа выскочил омоновец.

Его явно задело взрывами гранат, он был весь в крови, а правая сторона и шея выглядели, как после жуткой автомобильной катастрофы. Он закричал и открыл огонь, поливая все вокруг автоматными очередями. И хотя глаза его были закрыты и их щипало от газа, он не промахнулся. Оба морских пехотинца были изрешечены пулями, прежде чем их товарищи добили этого последнего уцелевшего омоновца.

Затем они осмотрели тела остальных омоновцев, валявшиеся за стеллажами, и проверили дверь, ведущую в арсенал. К счастью, она была не заперта, потому что у морских пехотинцев не хватило бы взрывчатки взорвать эту толстую стальную дверь и уничтожить арсенал. Двое пехотинцев быстро проверили, нет ли в помещении арсенала ловушек, и дали знать остальным, что путь свободен.

— Командир, я — «Штурм». Тут у них большой запас оружия, — передал по рации один из морских пехотинцев своему командиру, оставшемуся на крыше. И в это же время двое других пехотинцев понесли на крышу тела убитых товарищей.

— Действуйте по плану, — ответил Снайдер, руководивший всей операцией. — Установите заряды, заблокируйте двери, убитых и раненых отправьте на крышу, а сами продолжайте очищать здание. В случае чего мы сами взорвем арсенал.

— Понял вас. Трое убитых отправлены к вам. «Объект» пока не обнаружен. Продолжаем очищать первый этаж и подвал. Конец связи. — Установив заряды, оставшиеся одиннадцать морских пехотинцев поспешили вниз, чтобы продолжить штурм.

На первом этаже они столкнулись с самым ожесточенным сопротивлением, но к этому времени — а прошло всего четыре минуты с момента первого взрыва двери, ведущей с крыши на лестницу, — света уже не было во всем здании, а взрывы на верхних этажах вызвали панику среди обороняющихся. Половина омоновцев, защищавших первый этаж, пыталась в темноте вести прицельный огонь по атакующим, а вторая половика намеревалась сдаться. Большинство «черных беретов» были вооружены автоматами или пистолетами, они укрывались в дверных проемах кабинетов, расположенных вдоль центрального коридора первого этажа.

Сначала морские пехотинцы выпустили несколько гранат со слезоточивым газом, чтобы выгнать омоновцев из коридора, потом из винтовок перебили лампы аварийного освещения. И все же было слишком опасно продвигаться по коридору и очищать кабинеты, поэтому морские пехотинцы сделали лучше — они вернулись на лестницу, пробили гранатометами дыры в стенах и ворвались в кабинеты, расположенные в самом начале коридора. Очистив их, они не пошли в коридор к дверям кабинетов, а просто стали пробивать дыры в стенах в следующие кабинеты.

Наблюдать в прибор ночного видения за тем, как человек пытается что-то сделать в полной темноте, — все равно что наблюдать за слепым ребенком, попавшим в незнакомую комнату, и не пошевелить пальцем, чтобы помочь ему. Любой звук для омоновцев был враждебным, многие из них стреляли на каждый скрип и стон, зачастую убивая при этом своих же товарищей. И эти случайные выстрелы только еще больше нагоняли на них страха. Ведь они не видели окружавших их врагов. Один омоновец задел рукой цветочный горшок, резко повернулся и четыре раза выстрелил из пистолета себе же в руку. Он вопил от ужаса и боли, пока подошедший ближе морской пехотинец не добил его. Пехотинцы видели охваченные ужасом лица «черных беретов», видели, как у них трясутся руки, глаза лихорадочно бегают из стороны в сторону при малейшем звуке, видели, как они плакали и мочились, не в силах совладать с собой. Когда морской пехотинец поднимал оружие и стрелял, он зачастую оказывался всего в нескольких дюймах от своей жертвы, которая понятия не имела, что убийца находится так близко. Никогда не забыть морским пехотинцам выражения искреннего удивления на лицах омоновцев, когда они чувствовали, что в них попала пуля.

Чем дальше продвигались американцы, тем ожесточеннее становилось сопротивление, но полная темнота и слезоточивый газ помогали быстро расправляться с обороняющимися. За две минуты трое морских пехотинцев очистили целый этаж, убив или выведя из строя всех омоновцев.

Снайдер и начальник штаба перевязывали раненого, когда сержант, возглавлявший штурмовую группу, доложил по рации:

— Командир, я — «Штурм», верхние этажи свободны, заряды установлены.