Читаем Нью-Йорк полностью

Тем временем восстание набирало силу, и присутствие Джеймса в доме казалось необходимым как мера защиты. Многие тори-лоялисты уезжали – одни отправлялись в Англию, другие скрывались от греха подальше на своих фермах. Кое-кто подался к лоялистам в графства Кингс и Куинс на Лонг-Айленде, хотя патриоты время от времени наведывались туда и доставляли им массу беспокойства. Правда, дом Мастера считался станом патриотов, пока в городе находился Джеймс.

Поиграв с Уэстоном какое-то время, Абигейл допустила неосторожность и сделала слишком широкий замах. Малыш, метнувшись в сторону, ударился коленом о камень и ободрал кожу. Она бросилась к нему. Уэстон встал и сморщил личико. Она не только увидела струйку крови, но и поняла, что скоро образуется синяк. Сейчас расплачется, решила она.

– Ну что, пойдем домой? – спросила Абигейл, перевязывая окровавленное колено носовым платком.

Но он замотал головой. И она, поняв, что слез не последует, вернулась на свое место и выполнила простую подачу, одновременно жалея его и гордясь им.

Они поиграли так минуту или две, когда Абигейл услышала за спиной крики. Она остановилась, прислушалась, но шум стих. Мяч еще несколько раз перелетел туда и обратно, и тут она поняла, что люди, находившиеся на краю парка, бегут на тот самый шум, привлеченные неким зрелищем. Она замялась, не зная, что делать.

– Эбби, бросаю! – крикнул Уэстон и кинул мяч.

Она притворилась, что не поймала, и немного прошла за мячом назад, пытаясь рассмотреть происходящее, но тут же увидела бегущего к ней Соломона.

– Побудьте здесь, мисс Абигейл! – сказал он, запыхавшись.

– Что там стряслось?

– Босс! – шепнул он ей, чтобы не услышал Уэстон. – За ним пришли! Называют шпионом – мол, получает почту из Англии. Не ходите туда, – произнес он настойчиво.

Но Абигейл не стала его слушать.

– Останься с Уэстоном, – велела она и сунула ему мяч. – Никуда его не пускай.

И сорвалась с места.

Перед домом собралась изрядная толпа. Она томилась в ожидании. Абигейл попыталась протиснуться, но не успела дойти до ворот, как парадная дверь распахнулась и толпа взревела.

Ее отца раздели до пояса, ноги были босы. Он был еще крупным и крепким мужчиной, способным дать отпор, но с ним вышло не меньше дюжины человек – слишком много, чтобы сопротивляться. Он старался сохранить достоинство, но лицо было мертвенно-бледным. Она никогда не видела отца таким беспомощным и униженным. Его подталкивали в спину.

В толпе раздались крики. Судя по ним, обществу хотелось не только мести, но и потехи. Отца заставили остановиться на крыльце. У одного из мужчин было ведро с дегтем.

И тут Абигейл поняла: вмешиваться бесполезно, ей ничего не сделать. Пришлось думать быстро. Она развернулась и побежала. Куда податься? На Уолл-стрит? Там находился Сити-Холл. Там были люди, облеченные властью. Но форт ближе. Времени оставалось в обрез. Сколько его нужно, чтобы обмазать человека дегтем и вывалять в перьях?

Это был жестокий обычай. Ритуальное унижение. Раздеть, вымазать дегтем и обсыпать перьями, которые мигом прилипнут. Стыд наготы – раз, жгучая боль от горячего дегтя – два; в придачу к этому – якобы чернокожесть, намекающая на сходство с туземцем или рабом, да перья, как у цыпленка, которого ждет кастрюля. Покончив с делом, человека гнали по улицам на потеху толпе. Потом он отскребал и тер обожженную кожу. Были случаи, когда от этого умирали.

Абигейл мчалась во весь дух, дико озираясь по сторонам в поисках лица достаточно могущественного, чтобы остановить произвол. Достигнув ворот форта, она бросилась к часовому.

– Где ваш командир? – крикнула она. – Мне нужен офицер!

– Здесь его нет, – ответил тот.

– Мой отец… Его хотят вымазать дегтем и вывалять в перьях!

– Сходите в Сити-Холл, – пожал он плечами.

– Иди к черту! – вскричала Абигейл, в отчаянии повернулась и побежала по Бродвею.

Через сотню ярдов она увидела повозку. Она стояла на обочине, возчик болтал с прохожим. Абигейл не стала мешкать.

– Помогите! – крикнула она возчику. – Отца хотят вымазать дегтем и вывалять в перьях!

Тот, слава богу, не раздумывал. Могучая рука подхватила ее. Взглянув на лицо, она подумала, что где-то его видела, но вспомнить не смогла. Ни слова не говоря, он стеганул коня, и повозка резво выкатила на середину Бродвея. Но вместо того чтобы ехать на север, развернулась.

– В Сити-Холл! – воскликнула Абигейл. – Ради всего святого – в Сити-Холл!

Но возчик оставил это без внимания, а затем неожиданно бросил:

– Если хотите спасти его, мисс Абигейл, то держитесь крепче.

Она не успела понять, что происходит, как они уже очутились на Бивер-стрит. При виде толпы возчик и не подумал замедлить ход – он направил повозку прямо на нее, и люди бросились врассыпную. Отец Абигейл так и стоял на крыльце. Недруги успели намазать ему грудь и спину и собирались перейти к ногам. Они удивленно подняли глаза на неожиданную помеху.

– Прекратить! – гаркнул возчик. Он явно ждал повиновения.

Человек, державший просмоленную кисть, заколебался, но его товарищ, у которого было ведро, выругался и возразил:

– Это шпион тори, черт его подери!