Читаем Никто не уйдет полностью

До того, как его поглотила Зона, это было гигантское предприятие, на котором работали три четверти мужского населения Хармонта. Оно и сейчас было величественным, тоскливым в своем великолепии, словно труп древнего динозавра. Полуразрушенные коробки цехов, напоминающие фотографии времен Второй мировой войны… Гигантские кауперы, похожие на зачарованных великанов, закованных в ржавую броню… Цепочка открытых грузовых вагонов, застывшая возле конусообразных куч желтой породы… И повсюду рельсы, рельсы, рельсы, во всех направлениях перечеркивающие территорию старого завода.

– О как! – сказал Снайпер. – А ваши инопланетяне знали, где устраивать свой пикник. По ходу, их на радиацию тянет, как нас на свежий лесной воздух.

– Не понял, – произнес Шухарт.

– А что ж тут непонятного? – пожал плечами русский. – Это завод по переработке урановой руды, рядом с ним – город, обеспечивающий предприятие рабочими руками. Очень мне все это Чернобыльскую атомную электростанцию напоминает, и Припять рядом с ней. И катастрофу на той ЧАЭС, причины которой так никто толком и не объяснил, хотя многие пытались.

Рэдрик аж зажмурился от осознания аналогии. Человек ко всему привыкает. Когда с детства живешь на помойке, как-то и не особо задумываешься о причинах такого существования. А тут приходит человек с другого конца планеты со свежим взглядом, и сразу видит то, на что у тебя глаз давно замылился. Как говорится, со стороны виднее. Ну ходил отец на завод, работал как все. И что пацану за дело, какую продукцию тот завод производит? Да и большинству жителей на это плевать было. Есть работа – и спасибо, у многих в Америке ее нет и не предвидится, в вагончиках тусуются, словно крысы в мусорных баках. А тут дома, квартиры, премиальные… Радиация это ж не голод, и не пустота в кармане, ее не ощущаешь, пока не накопится у тебя в теле критическая доза и не даст о себе знать… Но ведь люди и просто так, ни с того ни с сего болеют и умирают, а тут – деньги, жилище, стабильная зарплата. Даже если и знал кто, молчали, потому что доллар – видимый, настоящий, осязаемый – всегда перевесит невидимую смерть… Так, может, не только Зона виновата в мутациях? Может, копилось оно десятилетиями в генах хармонтцев, а Посещение лишь катализатором той заразы стало, запалом, толчком, благодаря которому и выплеснулось наружу все накопленное?..

Размышлять – дело полезное. Мозги развивает, воображение подстегивает. Давно известно – качать надо не только мускулы. То, что внутри черепушки находится, тоже тренировать надо. Главное, чтобы думы об устройстве мира и воспоминания о прошлом делу не мешали, потому как всему свое время. Вон из пролома главного корпуса дымок черный выползает, крадется вверх по стене, стелется, словно пытается незаметным стать. Но не получается у него, на фоне мертвых зданий любое движение хорошо заметно.

– Там рвануло, – сказал Шухарт. – И, думаю, это как-то с «Бродягой» связано. То ли взорвал его кто, то ли сам лопнул от натуги, чего ему давно все хармонтцы от души желали.

– Все может быть, – философски заметил Снайпер. – Пошли, посмотрим что ли.

* * *

С холма сталкеры спустились относительно быстро. Обоим чутье подсказывало, что с этой стороны завода путь чист – по местным меркам конечно. Старая, большая, ленивая «комариная плешь», обросшая по краям отходами собственной жизнедеятельности, что лежала на пути к заводу, не в счет. Такую аномалию и новичок обойдет без промеров. Малый «электрод», задиристо потрескивающий слева, тоже не опасен, если, конечно, ты не пьян вдрабадан и ничего вокруг не видишь. В общем, быстрым, но осторожным шагом минут за десять добрались до полуобвалившегося бетонного забора, что некогда неодолимой преградой окружал секретный объект.

Прошли через ближайший пролом, свободно, словно через ворота без створок, – и замерли, пораженные невиданным зрелищем.

В воздухе резко пахло озоном. Гигантские «электроды», в изобилии разбросанные по территории завода, двигались. Причем не хаотично, а словно кто-то управлял ими, выстраивая вокруг главного корпуса завода непреодолимую линию электрических разрядов. Меж «электродами» еще наблюдались разрывы, но уже сейчас понятно было, что еще пара минут – и эти дыры закроются, замкнув вокруг главного заводского корпуса ограждение из потрескивающих белых молний толщиной в руку каждая.

– Туда, – не раздумывая произнес Снайпер, бросаясь в сторону ближайшего разрыва.

«Твою мать, это ж верная смерть!» – пронеслось в голове Шухарта, но мысль свою он не озвучил. И не потому, что не успел. Просто если решился на что-то, надо идти до конца. А думать и озвучивать мысли насчет того, что, может, не надо этого делать, лучше потом. После того, как все сделано. Если, конечно, будет чем думать и озвучивать.

Они успели. За их спинами раздался треск – это сомкнулись разряды двух огромных «электродов». В воздухе уже не просто пахло озоном, как во время хорошей грозы – все пространство вокруг постепенно заполнялось голубоватым газом, отдающим хлором. Снайпер закашлялся и прикрыл рот рукавом:

– Быстрее!