Читаем Никто не уйдет полностью

– Это «Бродяга Дик» на старом заводе опять шалит, – мрачно проговорил Рэдрик. И, видя непонимание в глазах Снайпера, пояснил: – Аномалия такая. То ли звуковая, то ли хрен ее знает. И сталкеры ходили на тот завод, и ученые. И ни один не вернулся. С вертолета смотрели – нету на территории того завода ничего интересного, пусто, как в кармане после запоя. Артефактов вообще нет, одни развалины и аномалий прорва, еще больше, чем возле Института. А когда «Бродяга» беснуется, в ту сторону даже вертолеты не летают. Все, что летали посмотреть, какого беса там происходит, тоже сгинули. Так что нам из-за холма лучше не высовываться, пока он не отгудит, целее будем…

– Верные признаки крайне интересного места, – проговорил Снайпер, экстренно дожевывая свою порцию. Закон Зоны и войны одинаков: если есть хоть малейшая возможность, доешь свою порцию сейчас. Дальше может или времени не быть, или еды, или того, чем жевать.

Но гул продолжал нарастать, мерзко взбивая в желудке только что проглоченную пищу. Еще немного, и обед обратно попросится, а вместе с ним волосы повылезают, зубы из десен повыпадают и ногти отвалятся – именно такое было ощущение. Все, что не плоть, словно своей жизнью зажило, завибрировало, норовя покинуть тело и расползтись по покинутым кротовьим норам…

– Бродяжий зуд, – поморщился Рэд. – Слишком близко мы подошли к заводу, в Хармонте он почти не ощущается. Только…

– Что только?

Рэд помрачнел.

– Дети Зоны на него реагируют. Те, кто в сталкерских семьях родился после Посещения. И слепки мертвых, вернувшиеся туда, где раньше жили…

– Зомби что ли? – переспросил Снайпер.

– Какие зомби на хрен?! – взъярился Рэдрик. – Я тебе сказал – слепки, живые копии. Живые, понял?

Снайпер внимательно посмотрел на напарника. Что-то очень личное было в его ярости, больно много боли в глазах напарника увидел стрелок, будто полыхнуло у него изнутри той болью…

– Понял, – кивнул он, вытряхивая из вещмешка остатки пищи в неглубокую канавку. – Это все не мое дело. В каждой Зоне свои особенности. У нас зомби, у вас – слепки. Твою мать, когда ж этот гребаный гул уже закончится?

– Еще минут на пять, – сказал Рэд, остывая. И правда, чего он на русского кинулся? Он же не в курсе, что Мартышка, его отец, да и Гута уже тоже…

Додумать не получилось. Внезапно там, за холмом, что-то нехило рвануло. Гул прервался тут же, будто отрубило.

– Что-то не так, – пробормотал Шухарт. – «Бродяга Дик» так себя не ведет. Он постепенно затухает.

– Ну, значит, самое время посмотреть, что там не так, – сказал Снайпер, взваливая на плечи сильно полегчавший рюкзак.

Рэдрик покачал головой, но ничего не сказал. Русский отчаянный и везучий, в этом он убедился еще в украинской Зоне. Так что как знать, может, и вправду с ним получится вытащить своих из лабораторий Института. Если, конечно, еще есть кого вытаскивать…

Шухарт мотнул головой, отгоняя страшные мысли. Потом бросил в канаву огрызок окорока и пустой мех, после чего обрушил ее край на остатки пищи. Свой мусор, свои отходы, свои мысли гнилые надо хоронить вовремя. Иначе Зона удачи не даст и ничем не поможет слабаку, а при первой возможности и похоронит его, как хороший санитар избавляя мир от бесполезного биологического хлама. Поэтому Рэд прикусил до крови губу, чтоб мозги против воли о ней думали, а не о настоящей боли, не отвлекаясь на эмоции. Прикусил, проверил наличие снаряженного магазина в тяжелом пистолете, что никогда не лишне, и пошел следом за русским, который уже почти поднялся на вершину холма.

С вершины открывалось зрелище, величественное в своей страшной красоте. Справа, над полосой холмов, поросших мутировавшим лесом, маячили верхушки высотных зданий – корпусов Института. Слева высокие горы кутали свои вершины в грозовые тучи, а возле их подножия рассыпались светлые кирпичики зданий – Рексополис с его странными жителями. В отличие от Хармонта, Зона не пришла к ним, затухла на полпути, словно выдохшееся цунами, лишь слегка лизнув краем условную границу города. Казалось бы, радуйся, что не за кордоном живешь, а лишь рядом с ним, и что дети у вас нормальные рождаются. Так нет, тамошний народ в большинстве своем испытывал недетскую зависть к хармонтцам. Мол, сидят на артефактах, собирают их, словно грибы после дождя, богатеют день ото дня. Как известно, в чужих руках всегда «пустышка» толще. Хотя, надо признать, рядом с Хармонтом Зона была намного щедрее на свои опасные дары, чем та ее часть, что граничила с Рексополем. Правда, и цену за это сомнительное счастье хармонтцы платили сполна…

А прямо перед сталкерами, в полумиле от холма, раскинулась территория огромного заброшенного завода.