Не было бы горло защищено броневоротником с амортизирующей подкладкой, кирдык бы настал тому горлу. А так Шухарт лишь захрипел, да в глазах слегка помутилось. Что, впрочем, ничуть не помешало ему резко встать «на мостик», сбросив с себя тяжелого противника. И даже вскочить на ноги получилось, и в боевую стойку встать, хотя больше хотелось кашлять, отплевываться и мотать головой, прогоняя пелену, нависшую перед глазами.

Снайпер стоял напротив, тоже со сжатыми кулаками, правда, слегка согнутый – по ощущениям, в «солнышко» ему Рэд попал нормально. Это удар пули умный костюм распознает и распределяет по всей площади. А тупой удар, неопасный для жизни, доводит до хозяина на уровне обычного болевого ощущения – мол, не надо оно тебе, спасайся, пока не поздно. И если бить точно в болевые точки, можно, по идее, ненадолго вывести из строя врага, одетого в суперкостюм. Только кто ж на реальной войне будет драться с противником на кулаках?

Рэд поднял забрало шлема, кашлянул пару раз, прочищая горло, сплюнул вязкую слюну.

– Значит, душа у тебя все-таки есть, – произнес он. – Значит, не все потеряно.

– Насчет не все потеряно – аналогично, – слегка сдавленным голосом произнес Снайпер. – Только в твоем случае, если эмоции зашкаливать не будут, так вообще отлично. Кстати, думаю, то, что сейчас произошло, нам обоим нужно было. Чисто для обмена опытом. Драться учился где?

– На улице, – сказал Рэд, кашлянув еще раз, чисто для проверки, все ли в порядке со слегка помятой дыхалкой.

– Самая лучшая школа рукопашного боя, – кивнул Снайпер. – Когда твоей шкуре все уязвимые места голыми кулаками простучат, сразу доходит, что к чему. Намного лучше получается научиться реальной драке, чем в перчатках. И быстрее.

– Это точно, – согласился Рэд. – В общем, поговорили по душам, и хорошо. Даже как-то полегче стало.

– Не без этого, – отозвался Снайпер. – Только после удара в «солнышко» лучше сразу второй рукой сверху бить, не дожидаясь, пока противника как следует скрючит. Если удар поставлен, его по-любому согнет, так что если в себе уверен, бей сразу «низ-верх». Японцы называют этот прием «заходящее солнце».

– Учту, – кивнул Шухарт.

– Ну и хорошо, – отозвался Снайпер. – Кстати, о главном. Долго нам еще?

– Да не особо. Вон там, за холмом оно и будет.

– Тогда давай перекусим, и в путь. Что-то мне подсказывает, в ближайшее время нам привалов не светит.

Рэд спорить не стал. Тем более, что его чутье подсказывало ему то же самое…

Глава 5

Посещение

Костер разводить не стали. Снайпер достал из вещмешка остатки былой роскоши и быстро срезал с копченого мяса потемневший верхний слой – здесь, в Зоне, любые продукты портятся моментом, поэтому сталкеры предпочитают консервы. Но не пропадать же добру.

– Всё, остальное придется выбросить, – с явным сожалением сказал он, протягивая напарнику кусок окорока в полфунта весом.

– Хороший у тебя нож, – отметил Шухарт, принимая еду. – По мясу ходит, словно по воздуху.

– Что есть, то есть, – согласился Снайпер. – Уникальный экземпляр. Нож – это наше всё. Как говорится, будет нож – будет пища. Здесь, в Зоне, да и вообще по жизни, без хорошего ножа никуда. Перерезать веревку или запястье врагу, тянущему руки к твоему горлу. Открыть банку консервов или бутылку вина (кстати, очень просто – аккуратно воткнул и вывинтил пробку, если штопора нет под рукой). Выкопать схрон для трофеев, или могилу погибшему другу. Знакомый у меня был, ученый археолог, так он говорил, что первым предметом, который сделал первобытный человек, был именно каменный нож-рубило, универсальное орудие для войны и охоты.

– Похоже, это твоя любимая тема, – заметил Рэд, запивая еду остатками вина из кожаного меха.

– Ножи люблю, – не стал спорить Снайпер. – Их, в отличие от автомата, гораздо труднее сломать. А еще у них никогда не заканчиваются патроны…

Внезапно он замолчал, прислушиваясь. Там, за холмом, что-то явно происходило. Гудело что-то, звук будто из-под земли шел. Сначала тихо, еле слышно, но звук быстро набирал силу.

– Что это? – обернулся Снайпер к Шухарту. – На вертолет не похоже…

И вправду, гудение было какое-то странное. Жуть в нем присутствовала, нотки какие-то инородные, от которых очень хотелось развернуться и бежать не разбирая дороги, подальше от источника инфернального шума.