Ниром скривился, бросил на Ривта неуверенный взгляд. Тот мрачно кивнул. Тогда Дрюш пожал плечами и посмотрел куда-то в сторону. Тихо произнёс слова, которые очень не хотел говорить вслух. Потому что всё несказанное как бы ещё не существует. Не так пугает. Может быть, это и вовсе полная чушь. Но он произнёс, и все услышали.

– Одна голова у той твари была человеческая.

<p>Глава вторая</p><p>Внешний рикошет</p>

Шани боролась.

Сопротивлялась. Не хотела сдаваться.

Но всё было плохо. Всё разрушилось. Всё.

Целители из Белого ордена ничего не смогли сделать. После того как Полумрак ощутил себя властелином силы, что-то с ним произошло. Он отказывался принимать даже малейшее вмешательство со стороны других источников силы. Целители не могли прикоснуться к Шани, чаронит-разрушитель выставлял такие мощные силовые защиты, что преодолеть их не сумел даже Пересвет – сильнейший чаронит белых. Полумрак торжествовал и сиял, перебирая внутри себя искры, словно крупные бусины.

Шани упорно не хотела понимать и принимать случившееся. Мысль о том, что никто ей не поможет. Что сама она теперь – всего лишь дополнительный элемент, носитель Полумрака.

Да, всего лишь носитель камня. Камень в их паре – главный.

Она искала выход. Пробовала договориться. Задавала вопросы. Пыталась понять, чего же хочет её камень. Как сделать так, чтобы восстановить равновесие сил?

Ответов не было.

Шани не смотрелась в зеркало с тех пор, как вернулась в Камнесад. Как будто в зеркалах поселились чудовища и если она встретится с ними взглядом, то умрёт на месте. Она видела, во что превратились её волосы – седые локоны с примесью черноты. Заполучить седые волосы в тринадцать – это надо, чтобы тебе очень не повезло.

Шани не повезло.

На руках девочка теперь носила перчатки – они появились как-то сами собой, будто кто-то знал, что перчатки для Шани сейчас просто необходимы. Важнее ничего нет. Потому что можно закрыть зеркала, разбить их, отвернуть к стене или спрятать, и тогда собственное отражение не напомнит тебе, что всё изменилось. Но нельзя не видеть собственных рук. Нельзя не замечать, во что они превратились. Серая кожа с чёрными, будто проступающими изнутри извивами. Такими жуткими, словно по чёрным венам внутри течёт чёрная-пречёрная кровь.

Рикошет был внешний, только поэтому она ещё жива. Только поэтому она всё ещё Шани, ученица ордена разрушительниц, носящая высший камень ордена.

Девочка снова посмотрела на свои руки. Такие чужие. Такие пугающие. С лицом наверняка случилось то же самое. И глаза… Они ведь уже не голубые. Не может быть голубых глаз у человека с серой кожей. Они не будут смотреться на сером лице.

А какие будут?

Алые, словно налитые кровью?

Или её кровь теперь чёрная? Может быть, она вообще больше не человек?

Это было так страшно, что Шани взяла нож и безжалостно порезала руку. Полоснула лезвием по ладони, просто чтобы убедиться, что кровь осталась прежней.

И расплакалась от облегчения, когда на серой коже заалела обычная рана. Вид красной человеческой крови обрадовал Шани, и даже боль от пореза она ощутила чуть ли не с удовольствием. Она всё ещё чувствует, она всё ещё живёт.

Внешность её изменилась, но… Внутри она осталась прежней!

Значит, ещё есть шанс.

Она опустила взгляд на рану. Кровь капнула. Кажется, она переборщила с глубиной разреза. Прежде даже начинающая ученица Белого ордена могла бы помочь ей, рана бы затянулась без следа, но теперь Полумрак этого не позволит. Придётся бинтовать. Банально так, по-получаровски, просто бинтовать руку.

Белый на сером – красиво или нет?

Мысли Шани путались, как будто разрушающий рикошет проник и внутрь её головы. Она распутывала их, словно клубки разноцветной пряжи. Одну мысль – в этот клубок, другую – в соседний, третью… Куда третью?

Сегодня их всех вызывают свидетелями на экстренный совет в Гранитоне. Опять на длинные важные разговоры. Там и чароведа будет. Не надеть ли маску?

Маска, перчатки… Она будет совсем как Страшилла из Зелёного ордена.

Все будут смотреть на неё и гадать, что же под маской, что же под перчатками? Какие она скрывает под ними секреты? Все будут пялиться…

Но они всегда пялились.

Шани вспомнила, как в начале учебного года все оглядывались на её сестру Эльду, которая прямо на испытаниях обрезала свои волосы. Смотрели на неё как на больную, шептались за спиной. Пустословов не останавливало даже то, что сестра была сильной ученицей, у неё были друзья и лучший из призрачных чаронитов. Некоторые люди будто рождены только для того, чтобы обсуждать других.

Шани чувствовала себя потерянной. Не просто потерянной, как иногда бывает, когда не знаешь, какое решение принять, как поступить, кому довериться, а кому не стоит. Сейчас она чувствовала себя так, будто распалась на отдельные части и теперь эти части не могут найти друг друга. Они мечутся в темноте и пустоте, сталкиваются, пугаются, потом снова мечутся. Они знают: для того, чтобы выжить, нужно найтись. Но найти друг друга никак не могут.

Что же делать с лицом?