Читаем Невидимый мир полностью

Но это ничуть не ослабляет впечатления. И, глядя на эти задумчивые, морщинистые лица, на черные руки рабочих, на восторженных и бледных детей, на прекрасные, светлые глаза работниц в полумраке, напоминающем катакомбы, переносишься в мистические эпохи, во времена гонимых религий. Здесь действительно чувствуется горячая, почти видимая вера.

Я не улыбаюсь, слушая эти детско-доверчивые псалмы. Голос Лерют слабеет, как у умирающей. Мне понятны грезы этих неразвитых людей, которые поднимают их над землей. Несколько девочек впадают в транс; одна из них принимает образ бедной девочки, заблудившейся в лесу, и слабым голосом рассказывает, что ее мать пошла просить подаяние и умерла с голода.

«Она часто является на наши сеансы, – объяснил мне механик, – и, воплотившись в медиума, она всегда рассказывает о печальном событии, за которым последовали ее одиночество и смерть».

И раздавалась жалоба: «Я голодна, я голодна. Девочки, не видели ли моей матери? Она в черном платье с розовой косынкой на шее. Я ищу ее со вчерашнего вечера. Девочки, скажите ей, чтобы она принесла мне поесть».

Дух, воплотившийся в другого ребенка, рассказывает о даме, замурованной в стене своего замка… Другие девочки – пишущие медиумы. Сжимая судорожно карандаш, их пальцы прыгают по толстой бумаге, взятой в лавочке; записанное представляет из себя большей частью рассказы женщин, у которых были пьяницы-мужья во время их земной жизни, или же довольно обыкновенные советы и правила морали. «Если бы не было другой жизни, – говорила m-me Лерют, – то мы были бы слишком несчастны».

Мне понятно благочестивое внимание этих необразованных людей, которым кажется, что они в криках своих детей слышат голос мертвых, подобно им когда-то страдавших при жизни и наслаждающихся теперь желанным покоем, бесконечным воскресным днем. Мы проводим целый час в возбуждении, происходящем от религиозного чувства и магнетизма. Новая молитва за «страдающие души» заканчивает сеанс. Открываются двери, струя свежего воздуха выводит меня из гнетущего состояния, в котором я находился все время. M-me Лерют берет свое знамя; призраки рассеялись, и она опять становится разговорчивой. «Я только что сегодня говорила с покойным Жозефом. Мертвые с нами, их только не видно. Он объяснил мне, что происходит, когда умирают… Кажется, сказал он мне, что засыпаешь в одной комнате, а просыпаешься в другой! Вот и все! Хотите посмотреть наши погребальные покровы и носилки, на которых мы кладем покойников?

В дни погребения совершаются большие спиритические церемонии. Мы всем обязаны духам. Иногда хозяева преследуют нас за них, но в конце концов они все отлично устраивают.

Видите ли, моя дочь родилась в день сеанса; ее отнесли в храм, едва она явилась на свет, и духи благословили ее; в ней, предсказали они, будет все мое счастье; это единственный ребенок, которого я не потеряла».

Между тем позади знамени, которым так гордится mme Лерют, составилась процессия и длинные улицы этой деревни, где над некоторыми дверями в нишах стоят еще изображения Св. Девы, огласились песней о возрождении:

Мне вспоминается моя недавняя беседа в Риме с Mgr. Battendier, только что возвратившимся из своего научного путешествия к спиритам, теософам, исследователям психических явлений… Он присутствовал при «выходе в астральном теле», который в кругу близких знакомых показывал полковник де Роша, и видел, как двигалась мебель около Евзапии Паладино.

Протестантизм, – говорил он, – нас больше не беспокоит; он постепенно перестает быть религией, превращаясь в светскую философию; спиритизм же, наоборот, представляет большую опасности. Чудеса являются его приманкой и средством пропаганды; он околдовывает души людей, а своим учением о перевоплощении колеблет основные догматы церкви – Рай и, в особенности, Ад.

В таком случае Лев XIII папской буллой осудит спиритов и их обряды? – спросил я.

Придется подождать, – отвечал прелат. – Это вопрос слишком сложный; встречаешься со множеством фактов, требующих научной проверки. Как религия, спиритизм, конечно, ересь, или, вернее, возрождение старых лжеучений, и в силу этого он подлежит осуждению; но большая часть спиритических явлений относится к области психологии и физики. Церковь может высказать свое мнение по поводу этих явлений лишь тогда, когда в них разберется наука.

В самом деле спиритизм состоит из двух различных частей: религии и чудесных явлений.

Поговорим прежде о религии.

В ней нет ничего отрицательного. Она представляет обыкновенный деизм с добавлением догмата неоплатоников о перевоплощении на земле и эволюции душ в неземных сферах и звездных пространствах.

Кроме души и тела спириты допускают еще существование третьего элемента – «peresprit».