Читаем Невидимый мир полностью

Умерший слышит, говорит с нами и может явиться нам. Для этого он может воспользоваться чем угодно. Он не требует пышных торжественных обрядов. Его достаточно позвать, а иногда даже и этого не надо. Чтобы явиться вам, он пользуется самой обыкновенной окружающей вас обстановкой. Все зависит от его настроения; иногда он выбирает одноногий столик, иногда кровать, зеркало, буфет, рабочую корзинку; случается, что дух пользуется шляпами, блюдцами… Ведь не пустой шум – это потрескиванье окружающих нас вещей, в котором слышится то радость, то жалоба.

Мертвые, по мнению спиритов, действуют подобно тому, как влияет сырость на дерево; и там, где скептик видит только физические явления, верующий спирит различает знаки, подаваемые ему духом дорогого умершего; случается, что дух настолько овладевает человеком, что он бессознательно, но быстро и разумно записывает мысли духа или прислушивается к его шепоту. С приспущенной лампой, в полумраке комнаты, почувствовав предвещающую дрожь, о которой говорит Иов, вы ощущаете невидимую ласку губ, холодок руки духа, дымку бледного лица…

Я размышлял об этих ежедневных чудесах, а взгляд мой был прикован к полкам шкафа, в котором сохранялись парафиновые слепки, рисунки и картины, внушенные умершими. Из продолговатого, прозрачного бокала, как будто из туманной тюрьмы, тоскливо смотрит на меня усатая унтер-офицерская физиономия. Это – Аллан Кардек[16], новый пророк, в своем астральном теле.

«Вы всегда веровали?» – спросил я Леймари.

«Моя вера началась довольно странным образом. В молодости я был „отрицателем“. Уехав в Бельгию, мы проповедовали понемногу либерализм и атеизм. Возвратившись в Париж, я случайно зашел к дантисту в Cite antique.

Исследуя мои десны он рассказывал о своих постоянных сношениях с духами. „Пустяки!“ – думал я. Но когда зуб был вылечен, мой скептицизм уменьшился. „Пойдемте со мной к Аллану Кардеку“, – предложил дантист, складывая свои инструменты. От чего иногда зависит судьба! – от больного зуба. Велико было мое изумление, когда в первое же мое посещение спиритического кружка, меня объявили медиумом. Я никогда не подозревал, что могу автоматически писать совершенно незнакомые мне фразы. С этого дня я стал адептом спиритизма».

Леймари обрисовал мне героическую эпоху спиритизма. В 1850 году сестры Фокс взволновали оба полушария. Чревовещательницы! – восклицали скептики, Вдохновенные! – отвечали веруюшие Но никто не отрицал, что так или иначе а американки наделали много шума и в прямом, и в переносном смысле В какое бы помещение они ни вошли, стены начинали говорить, приведенные в движение столы своим постукиванием давали разумные советы.

Отсюда произошел спиритический алфавит. Три ученых комиссии признали себя побежденными.

Население Нью-Йорка грозило применить суд Линча к этой беспокойной семье. Больше ничего и не надо было чтобы интерес к говорящим столикам перебросился через океан.

«Однажды вечером, – продолжал Леймари, – Сарду привел на сеанс кружка Ривайля, служившего бухгалтером в журнале „I’Univers“ При первых стуках столика он громко расхохотался.

Наблюдательный, хотя и весьма осторожный, он постепенно заинтересовался этими разумными движениями. В таком обществе он не допускал мошенничества. Наконец, когда духи объявили: „Пусть Ривайль соберет и издаст наши откровения“, – практичный бухгалтер сделался ревностным апостолом спиритизма; он добровольно отказался от своего положения в свете ради проповеди того, что считал истиной. Духи доказали свое умение выбирать людей. Свои многочисленные, но поверхностные познания, знакомство с методами преподавания и любовь к нему Ривайль приобрел в Швейцарии у Песталоцци. Отказавшись от учительской деятельности, он всецело посвятил себя распространению спиритического учения и откровений, получаемых от духов. Каждый знает, чего достиг он в этой области под именем Аллана Кардека! Трудная задача, – продолжал Леймари, – разобраться в этих откровениях, столь различных и неясных; соединить в цельную доктрину все разбросанные отрывки сообщений, получаемых от духов. Результатом долгого труда Ривайля была „Книга духов“, имевшая успех, так же, как и другие книги, которые последовали за ней. Но сколько было клеветы! В 1896 году умер этот пророк-рационалист, и тогда мне пришлось взять на себя трудную обязанность руководить спиритическим обществом. Старые борцы рассеялись под влиянием индивидуализма и личного самолюбия; между тем ряды наши пополнились – к нам пришли Эжен Ню, Бонмер, Франсуа Валле. Фовети.

„Пренебрегать спиритизмом значит вредить истине“, – сказал В. Гюго. Появились лжемедиумы, скептицизм среди публики еще более усилился. Я сделался жертвой обмана фотографа Бюге. Преемник Аллана Кардека попал в тюрьму. Вслед за тем движение это перешло в руки ученых – я горжусь этим и очень рад. Они, конечно, закончат дело, начатое с таким трудом. Мне же пора отойти на покой и только издали следить за ними».