— Она не узнает, когда это время придет.

— Не смей неуважительно говорить о матери, — грозит он мне пальцем. — Твоя мать знает столько, что тебе и не снилось.

— Еще бы, ведь никто никогда ничего мне не рассказывает.

Дед Тене запрокидывает голову и хохочет, но в его смехе звучат предостерегающие нотки.

— Значит, тебе никто никогда ничего не рассказывает, вот как? Ты ходишь в свою распрекрасную школу, получаешь образование, как горджио. Когда-нибудь ты будешь знать все.

— Я не это имею в виду, а другое… всякие истории про нашу семью.

— Какие всякие истории про нашу семью? Чего ты не знаешь?

— Много чего, — развожу я руками. — Например, что случилось с Розой.

— Ах, с Розой? Ты опять говорил с тем детективом?

— Нет. Так что с ней случилось? Я ее помню. Она была милая. Играла со мной. Я расстроился, когда она ушла.

— Мы все расстроились. И мне известно об этом ничуть не больше твоего.

— Но ты же там был! Ты должен помнить хоть что-нибудь о том, с кем она сбежала и почему… и что случилось перед этим.

Дед Тене хмурится, сводя косматые брови на переносице, как он это умеет, — кажется, будто его глаза выглядывают из-под куста.

— Иногда люди просто берут и уходят. Как твой отец. Он просто взял и ушел. И иногда им просто не хочется иметь ничего общего с теми, от кого они ушли. И иногда это даже к лучшему, что они уходят. Об этом ты никогда не думал?

— Хочешь сказать, для Иво было к лучшему, когда Роза ушла? А для Кристо?

Я жду, что он рассердится. Но он не сердится. Вид у него становится… печальный.

— Не знаю, малыш. Она была… не в себе.

Я с открытым ртом таращусь на деда Тене. Раньше никто ничего подобного не говорил.

— То есть как это, не в себе? Это поэтому… у Кристо?..

— Мы не знаем. Может, этот хваленый доктор сможет ответить на наш вопрос.

— Значит, она не сбежала с другим?

— Я не знаю. Может, и сбежала. Мы, честно, не знаем. Джей-Джей, когда тебе о чем-то не рассказывают, то не обязательно потому, что пытаются что-то от тебя скрыть. Может быть, мы сами этого не знаем. И вот еще что… — Он наклоняется вперед, насколько это позволяет ему инвалидная коляска, и тычет пальцем мне в лицо. — Не докучай этими вопросами Иво. У него и так забот полон рот. Я хочу, чтобы ты пообещал мне. Обещаешь?

— Хорошо. Ладно. Не буду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Поклянись матерью!

— Клянусь!

Вот и весь сказ. И это я еще легко отделался. С дедом Тене можно говорить часами и ни до чего не договориться. У него в этом смысле просто талант. Практически сверхчеловеческие способности.

27

Рэй

Уговорить Иво оказалось проще, чем я ожидал. Когда я подъехал, он беседовал со своей двоюродной сестрой Сандрой. Они с ней полные противоположности: Иво мрачный брюнет, Сандра — пухленькая дружелюбная блондинка. Пожалуй, она мне нравится. Видимо, за то, что они согласились отвезти Кристо на консультацию, следует благодарить ее. Иво сказал, что им нужно подумать, но уже на следующий день Сандра позвонила мне в контору и сообщила, что они будут очень-очень рады, если мой друг посмотрит Кристо. Так и сказала: «Очень-очень рады».

Пару недель спустя я предлагаю заехать за Иво с Кристо на стоянку и отвезти их в Лондон, но Иво настаивает на том, чтобы ехать в своем фургоне. Я беспокоюсь, что они опоздают на прием — а то и вообще не появятся. Но когда я приезжаю в кафе, где мы договорились встретиться, рядом с клиникой, то обнаруживаю притулившихся в уголке Иво с Кристо. В пепельнице на столике перед ними успела скопиться кучка сигаретных окурков. Увидев меня в дверях, Кристо улыбается. Я улыбаюсь в ответ.

Иво заметно нервничает, смолит одну сигарету за другой, глаза у него беспокойно бегают.

— Что он будет делать, этот доктор?

— Думаю, для начала просто задаст вам кое-какие вопросы. Может, возьмет кровь на анализ. Это просто предварительный прием. Может быть, он направит Кристо к кому-то еще, если решит, что там скорее смогут ему помочь.

— К кому-то еще? К кому?

— Не знаю. К другим специалистам. Смотря что он найдет.

Иво решительно кивает, но, похоже, обуздывает свою нервозность лишь усилием воли. Кристо сидит на стульчике рядом с ним, привалившись к его боку, и не кажется ни взволнованным, ни несчастным. Впрочем, наверняка я судить не могу.

— Гэвин — хороший человек. Очень искренний. Он действительно хочет помочь. И он не последний специалист в детской медицине. Нам очень повезло.

Иво принимается разглядывать свою сигарету; он так сильно стискивал ее в узких пальцах, что она практически расплющилась. Пальцы у него слегка подрагивают. Он шевелит губами, как будто хочет что-то сказать, но так ничего и не говорит.

— Вам не о чем волноваться, — заверяю я. — Это просто беседа.

— Он захочет все узнать?

— Ну, все про заболевание, да. Ему нужно знать картину того, что произошло в семье, я так полагаю.

Как обычно, он не смотрит мне в глаза.

— И… с нас не потребуют за это денег?

— Нет, ничего не потребуют. Не беспокойтесь об этом.

Я улыбаюсь, стараясь выглядеть ободряюще, хотя Иво не смотрит на меня и потому все равно не видит.