— Похоже на то, — улыбается Хен.

26

Джей-Джей

С тех пор как я увидел маму с дядей Иво в нашем трейлере, я много думаю. От этих мыслей мне тошно. Не то чтобы взрослые занимались там чем-то плохим — я вообще не знаю точно, что это было. Я в смятении, как будто у меня из-под ног выдернули ковер, я пытаюсь удержать равновесие, но не знаю пока, получится или нет. А с того вечера, когда я застукал Иво за этим его шаманством, я чувствую себя еще более выведенным из равновесия. Никакого другого эффекта, кроме этого, я не вижу: Кристо чувствует себя точно так же, как прежде.

Единственная новость, и я считаю, что это хорошая новость, — к нам еще раз приезжал мистер Лавелл. Он предложил Иво отвезти Кристо в Лондон к какому-то специалисту по детским болезням. Мне даже не пришлось поднимать этот вопрос. Очевидно, он знает доктора, который примет Кристо бесплатно. По этому поводу был созван большой семейный сбор. Точнее, собрались все, кроме меня. И хотя теперь в мои обязанности входит уборка и стирка своих вещей — «Тебе целых четырнадцать лет, ты уже не ребенок!» — когда речь заходит о подобных решениях, взрослым меня тоже не считают.

Я пожаловался на это маме, и она сказала — ну да, так ты пока и не взрослый. Ты не можешь водить машину и пока еще ходишь в школу. И вообще, радуйся, что ты не взрослый; есть вещи, которых ты не знаешь, и твое счастье, что ты их не знаешь. Я спросил — что это за вещи? Может, я их уже знаю? А она ответила — нет, не знаешь, я уверена, что не знаешь. А я сказал — откуда тебе знать, что я знаю, а что нет, а она сказала — а вот знаю.

После этого я встревожился еще больше и стал думать, что это могут быть за ужасы, настолько страшные, что я никогда о них не слышал (а она слышала). Ну, я же знаю о кошмарах вроде холокоста, войны, изнасилований и пыток — что может быть хуже этого?

А потом я подумал, что она могла говорить о Розе. Наверное, с Розой что-то случилось, раз она бесследно исчезла? Почему она ни разу не приехала навестить Кристо? Даже если они с Иво поссорились, Кристо все равно ее сын, и, по моему мнению, она должна хотеть его видеть.

Но я вспоминаю, что мой отец ни разу не изъявил желания увидеть меня.

Мама говорит, у мужчин все по-другому. Так уж они устроены. Интересно, почему мне никогда раньше не приходило в голову связать эти два факта: Розу и моего отца. У Розы появился ребенок от Янко… и она исчезла. У моего отца появился ребенок от Янко… и он исчез. На мгновение меня посещает безумная мысль, что Иво — мой отец, а мама — мать Кристо, но я с облегчением выдыхаю: я же видел Розу своими глазами. Она существовала на самом деле. И уж я бы заметил, если бы мама кого-то родила. Я, конечно, был ребенком, но не полным же идиотом.

В общем, даже без волнений насчет экзаменов голова у меня готова взорваться.

Свое расследование я начинаю с ба. Мама забеременела, когда жила с родителями, пусть и в отдельном трейлере.

— Можно задать тебе один вопрос?

Ба смотрит на меня из кухни в трейлере номер два.

— Один ты уже задал.

— Ты когда-нибудь видела моего отца?

Ба откладывает в сторону морковку, которую чистит.

— Ты опять говорил с мамой?

— Она не хочет ничего мне рассказывать.

— Что ж, ей виднее.

— Нет, не виднее. Я имею право знать, как я появился на свет!

— Ах, значит, ты имеешь право? Единственное право, которое ты имеешь, — это делать то, что тебе говорит мама.

— Это несправедливо.

— Жизнь вообще несправедлива.

— Так ты его видела?

— Нет, не видела. Никто из нас не был с ним знаком, мы даже имени его не знали. Видит Бог, как мы только ни пытались выведать у Сандры, кто он, но она так боялась, что отец пойдет и перебьет ему ноги, что держала рот на замке. И правильно делала.

Ба с мрачным видом поджимает губы.

— Он сломал твоей матери жизнь, этот горджио. И с ним ты хочешь поговорить?

— Я не сказал, что хочу с ним поговорить. Я просто хочу знать. Это все равно как если бы…

Я не знаю, как это выразить. Все равно как если бы я существовал лишь наполовину?

Ба вновь берется за чистку моркови.

Похоже, разговор закончен.

Идти с этим вопросом к Иво мне пока не хочется. Думаю, для начала нужно узнать версии всех остальных. Следующим номером я иду к деду Тене. Толку от него, как я и предполагал, не много.

— Есть поговорка: «Мудр тот ребенок, который знает, кто его отец», — усмехается он.

— Что-что?

— Малыш, — подмигивает мне дед Тене, — ты можешь считать, что тебе повезло. Ты — сын цыган, и каждый из нас присматривает за тобой, ты ведь знаешь.

Иной раз я на стену от него готов лезть. Сейчас именно такой раз. Я вскипаю:

— Ты всегда говоришь, что нет ничего важнее семьи. «Семья — это главное. Семья — это главное!» Но я понятия не имею о половине моей семьи. Половина моей ДНК откуда-то со стороны — и я ничего не знаю об этой стороне. Ты не представляешь, каково это! Это… это ужасно!

— Будь осторожен со своими желаниями, малыш, они могут сбыться. И тогда ты можешь пожалеть об этом…

На этот раз вид у него серьезный.

— …Джей-Джей, тебе придется спросить об этом свою мать. Она обо всем расскажет, когда придет время.