Читаем Невеста Солнца полностью

Все эти рассказы, взаимные объяснения, проклятия маркиза, плач ребенка и растерянность дядюшки еще больше взволновали Раймонда. Он сорвал с себя галстук и воротничок, — он буквально задыхался.

— Нет, положительно непредставимо, что такие вещи могут случиться в цивилизованной стране, где ездят по железным дорогам! — восклицал он в ужасе. Теперь он уже не сомневался, что это было не дерзкое похищение любимой девушки влюбленным дикарем, а похищение с преступной целью принесения языческим богам человеческой жертвы. Пояснения градоправителя не оставляли в этом никакого сомнения. Самым необычайным было то, что Нативидад, с одной стороны, казался огорченным происшествием и искренне сочувствовал; с другой — как будто радовался, ведь случившееся подтверждало его донесения и предостережения, над которыми начальство обыкновенно посмеивалось, не принимая всерьез его доклады о сохранившихся среди индейцев-кечуа пережитках древних жестокостей — о жертвоприношениях детей и женщинах, заживо замурованных в стены во имя бога Солнца. Его вышучивали, говорили, что он повторяет бабьи сказки. Он негодовал — и ничего не мог поделать. И вот события сами доказали его правоту. Похищение знатной перувианки во время праздника Интерайми, да еще с какой помпой, с целой свитой красных пончо — одежд жрецов Солнца! Как покатывалось со смеху начальство, слушая его рассказы о красных пончо! Вот теперь и поглядите, как они действуют, эти жрецы…

Все молча слушали его, окончательно впав в отчаяние. Заметив это, добродушный Нативидад начал утешать спутников: индейцы не могли далеко увезти похищенную девушку, все горные перевалы Сьерры заняты войсками, которые, конечно, не станут помогать этим фанатикам. Главное — не потерять след.

Как раз в эту минуту поезд вышел на линию, идущую параллельно берегу, и теперь взоры путников уже не отрывались от этой широкой пустынной полосы, белевшей в лунном свете. Они миновали несколько мазанок, несколько бамбуковых хижин; затем потянулись сплошные голые пески. Высунувшись в окна, Раймонд, градоправитель и маркиз напряженно вглядывались, силясь ничего не упустить. Дядюшке пришлось взять на руки маленького Кристобаля, чтобы и он тоже мог смотреть в окно. Мальчик все время плакал, зовя сестру, которую он нежно любил, и восклицал:

— Где моя старшая сестреночка? Зачем у меня забрали мою сестричку?..

Маркиз и Раймонд не могли удержаться от слез, слыша этот жалобный детский голосок… И вдруг все вскочили с мест.

— Автомобиль!

На дороге, у ворот гациенды, стоял автомобиль… тот самый… Нативидад дернул за веревку. Поезд остановился. Прибежал обер-кондуктор. Наши путники выскочили на насыпь. Градоправитель кричал обер-кондуктору, чтобы он поскорей прислал из Лимы полицию, солдат, главное — лошадей, словом, все необходимое для скорейшей помощи. Поезд снова тронулся. Раймонд уже бежал, увязая в песке, по равнине, не слушая градоправителя, заклинавшего его вести себя осторожно и не спугнуть преступников. В руке у него был револьвер, и он решил прострелить голову первому индейцу, который попадется ему навстречу. Но он никого не увидел. Ни в автомобиле, ни вблизи его не было ни души. Мотор был как будто брошен пассажирами на этой пустынной дороге, возле загадочной гациенды, темные стены которой озарялись лишь бледным лунным светом.

Убивают! Убивают!..

Низкая, сводчатая дверь гациенды была открыта, и Раймонд вошел. Дом казался совершенно покинутым. Ни души на огромном дворе, окруженном частью полуразвалившимися строениями. Должно быть, это была просто хигуэла или, вернее, шакра, совсем маленькая ферма, хозяева которой развели огород и сбывали овощи в городе. Направо от входа находилась бодега или склад товаров и земледельческих орудий, налево каза — жилые комнаты. И здесь все двери были открыты настежь. Нативидад и маркиз присоединились к Раймонду в то время, как он, возвратившись к автомобилю, доставал фонарь, чтобы при свете его осмотреть дом. Равнина была все так же безмолвна и тиха. Не говоря ни слова, все вернулись к дому. Не успели они войти в первую комнату, как почувствовали странный запах, тяжелый и терпкий. Они сделали еще несколько шагов — и невольно вскрикнули от ужаса. В комнате царил ужасающий беспорядок, вся мебель была сдвинута или опрокинута. Раймонд едва не упал, поскользнувшись в луже крови. Кровью был залит весь пол… Раймонд и маркиз в смертельной тоске стали звать:

— Мария-Тереза! Мария-Тереза!

И смолкли внезапно, когда кто-то откликнулся.

— Боже мой! — вскричал молодой человек. — Это она. Ее убивают.

И бросился к лестнице, ведущей в верхний этаж, откуда теперь совершенно явственно доносились жалобные стопы… И опять поскользнулся, схватился за ступеньки, стараясь не упасть вниз, и с ужасом отдернул руку: на ней было что-то теплое и липкое — кровь…