Я уже не раз описывал потрясающие сцены, которые разыгрывались в августе 1914 года: когда эшелоны с мобилизованными крестьянскими парнями скопились под Петербургом. Дачный сезон еще в разгаре, дачники целыми семьями выходили к полотну железной дороги. И выясняется: интеллигенции и «народу» просто не о чем говорить. Карабкаясь на крутые железнодорожные насыпи, интеллигенция будет изо всех сил коверкать свой русский язык, пытаясь говорить на «народном» языке. А солдаты будут отвечать им, так же старательно подбирая слова и обороты «барской» речи, стараясь имитировать стиль общения интеллигенции.

Те и другие честно пытаются увидеть друг в друге дорогих сородичей, людей своего народа и той же исторической судьбы. Но весь строй понятий, представления, бытовые привычки, даже язык этих людей так различны, что братания крестьянских парней и прекраснодушных русских интеллигентов не получится. Даже перед лицом громадной и страшной войны, в совершенно искренней попытке национального объединения.

Все свидетели этих общений на железнодорожных насыпях очень хорошо запомнили эпизод, о котором было неприятно, но очень полезно вспоминать. Знаю я об этом и из семейных преданий, и из литературы[141].

Кошмар Октябрьского переворота и всего дальнейшего вызывал у русских европейцев четкое ощущение – Россия отпала от Европы. Для них это виделось как позор, гибель и как неслыханная гадость. Писал об этом и Николай Гумилев:

Гумилев приписывает Франции нежную любовь к «сестре России»… Но белая эмиграция 1920-х годов очень скоро хорошо узнает, как сильна эта «нежная любовь» французов к русским. У большинства эмигрантов всякие иллюзии развеются очень быстро, а у последних – в 1939 году: после подписания пакта Молотова – Риббентропа множество русских эмигрантов арестуют и будут держать в концентрационных лагерях как опаснейших смутьянов, готовых в любой момент помогать совместной мощи Сталина и Гитлера.

Малоизвестный и весьма показательный факт: после Второй мировой войны множество эмигрантов перебралось из Франции в Германию. Из страны-победительницы – в страну побежденную! Германия была беднее, голоднее, была унижена… Но в Германии к русским относились намного лучше, чем во Франции, в ней было психологически комфортнее.

Погибла ли Россия? Нет, конечно, погибла «только» Россия русских европейцев, в первую очередь дворян; Россия Николая Гумилева. Это было национальной трагедией, разрывом культурной и исторической традиции. Последствия этой катастрофы будут сказываться всю нашу дальнейшую историю. Но погибла компрадорская империя – и не в последнюю очередь погибла именно потому, что она была компрадорской.

А обычный ужас русской истории повторился: СССР состоялся как другая, и тоже компрадорская, империя.

Часть IV. Еврейское засилье

– Илья Львович! Я не могу этого видеть! Илья Львович! Одно из двух: или снимите крест, или наденьте трусы! Илья Львович! Одно из двух! Я не могу этого видеть!

Глава 1. Как «они» у «нас» появились?

Кто у нас появился?

Начнем с того, что на свете живет много народов, исповедующих иудаизм. У них есть народное поверье, что евреи – единый народ, но это не соответствует действительности.

Есть другое поверье и у евреев, и у русских, что все иудаисты в России – пришельцы. В действительности не они пришли в империю, а империя пришла к евреям. Завоевывая Кавказ, русские войска в качестве трофея получали не только азербайджанцев и лезгинов, но и горских евреев, говорящих на еврейско-татском языке. Это – потомки персидских евреев Средневековья.