Читаем Нерусская Русь полностью

Пользуясь реальным равенством подданных, в Могилевской губернии 10 % евреев записались в купечество, а из христиан купцов было только 5,5 %. Вот и первый источник недовольства…

Многие евреи, вошедшие в эти 10 %, стали перебираться в города великоросских, «внутренних» губерний, а то и в Москву.

В 1790 году московское купечество составило по этому поводу «Приговор» и подало его властям. В этом «Приговоре» купцы писали, что евреи пользуются запрещенными приемами торговли, чем наносят ей «чувствительный вред и помешательство», и что дешевизна их товаров доказывает одно – товары эти контрабандные. Кроме того, московские купцы писали, что «евреи обрезывают, как известно, монеты; возможно, что они будут делать то же и в Москве».

А потому патриотически настроенные московские купцы просили об удалении евреев из Москвы.

Почти одновременно с москвичами евреи подали жалобу, подписанную шестью именитыми купцами: их больше не записывают в купцы смоленские и московские. Они же имеют право! Им разрешено…

Проблему сочли столь важной, что этими жалобами занимался «Совет государыни». Из всех еврейских кривд подтвердилась только одна: еврейские торговцы стали разносить товары по домам – что было почему-то запрещено. Знали ли вообще евреи про это запрещение – не знаю, но ведь получается – они попросту открыли новую и очень перспективную экономическую нишу. Вот московские купцы эту нишу «благополучно» просмотрели, и их злоба на конкурентов как-то не вызывает уважения. В торговом деле надо уметь крутиться, господа!

И вот тут Совет принимает доклад президента Коммерц-коллегии графа А.Р. Воронцова. Рассматривая с разных сторон проблему, граф А.Р. Воронцов писал, что, конечно, Голландии от присутствия евреев только хорошо, но это от каких евреев? От португальских евреев, которые активные и честные. «Но такие евреи, которые известны под названием польских, прусских и немецких жидов… совсем другого роду и производят торги свои, так сказать, как цыганы – со лжею и обманом, который есть единым их упражнением, чтоб простой народ проводить».

Воронцов очень решительно возложил ответственность за крестьянскую нищету в Белоруссии на евреев и утверждал – евреи стоят за спиной всех фальшивомонетчиков и контрабандистов Российской империи. Ни много ни мало.

В декабре 1791 года издан указ о недозволении евреям записываться в купцы внутренних губерний, а в Москву они могли теперь приезжать «лишь на известные сроки по торговым делам».

«И вот этот указ 1791 года, для купцов еврейских сравнительно с купцами христианскими даже льготный, с годами превратился в основание будущей «черты оседлости», легшей мрачной тенью на еврейское существование в России почти до самой революции»[150]. Сама же «черта оседлости, несомненно, представляла собой самую репрессивную и тягостную составную часть всего корпуса российских законов, направленных на ограничение прав евреев»[151].

В этой истории сказывается еще одна важная проблема: не раз и не два евреи будут побеждать в конкурентной борьбе. А правительство Российской империи будет исходить из своего понимания «справедливости»: уравнять всех не в возможностях, а в результатах труда.

Позже, в конце XIX века, правительство введет еще и «процентную норму»: строго говоря, не особый закон, а неопубликованный циркуляр от имени министра просвещения Делянова на имя попечителей учебных округов. «В виду более нормального отношения числа учеников-евреев к числу учеников христианских вероисповеданий»[152] предполагалось принимать в учебные заведения не более 10 % евреев в пределах «черты оседлости»; 5 % – вне черты оседлости и всего 3 % – в обеих столицах – Москве и Петербурге.

Типичный пример «телефонного права»: циркуляр есть; попечители учебных округов и директора гимназий должны руководствоваться им. Но в то же время циркуляра как бы и нет! Формально никто не приказывал ограничивать число принимаемых и обучаемых евреев!

Так вот, тогда знаменитый германский филантроп и общественный деятель, крупный банкир, иудаист Мориц фон Гирш вел переговоры именно с К.П. Победоносцевым об отмене «процентной нормы». Он уверял, что евреи для государства полезны, а Победоносцев с наивным зверством объяснил позицию своего правительства: дело вовсе не в «полезности» или «вредности» евреев, а в том, что «благодаря многотысячелетней культуре, они являются элементом более сильным умственно и духовно, чем все еще некультурный темный русский народ – и потому нужны правовые меры, которые уравновесили бы «слабую способность окружающего населения бороться»[153].

Победоносцев даже предложил Гиршу внести какую-то сумму, помочь развитию русского образования… ведь чем быстрее «разовьется» русский народ, тем быстрее «можно будет» и дать равноправие евреям. Что поразительно – Гирш денег дал! Вручил Победоносцеву ни много ни мало миллион рублей. И что уже совершенно невероятно – Победоносцев эти деньги взял![154].