Читаем Немец полностью

Следом за солдатом появились помощники Заукера. Их лица выражали крайнее недоумение и досаду. Заукер понял, что Мюллер скрылся. Пришла пора серьезно расспросить часовых.

— А ну-ка, вспоминайте, кто тут мимо вас проходил в форме… Вы в каком звании? — Заукер обратился к владельцу трофейных штанов.

— Обершарфюрер, господин майор. Один из часовых оживился:

— Проходил тут один обершарфюрер. Полчаса назад примерно. Пошел в сторону дороги и на перекрестке машину остановил.

— Что за машина? Куда двигалась? — наседал майор на солдата.

— Это колонна была. Много грузовиков, фургоны. Поехали в сторону Жиздры. СС, по-моему.

— По-вашему? Что это за часовой, если у него не все в порядке с памятью и наблюдательностью, — Заукер готов был обрушить всю свою злость и досаду на несчастного солдата. — Это точно было полчаса назад?

— Никак не меньше.

— Но и не больше? Черт побери, отвечайте четко и ясно!

— Полчаса назад, господин майор, точно. Разбирательство прервал звук летящего самолета.

Серо-коричневый стабилизатор проплыл над домом напротив, ушел вверх — самолет приступил к выполнению боевого разворота. Через несколько секунд пронесся еще один бомбардировщик, и тут же, в пятидесяти метрах от лазарета, полыхнуло ярко-оранжевое пламя и раздался оглушительный взрыв.

— Русские самолеты, господин майор, в укрытие! — крикнул Пауль.

Все побежали в сторону дороги — там вместо обочины была глубокая канава. Казалось, бомбы рвутся повсюду. В районе расположения танковых частей работали зенитные орудия. Земля содрогалась. Сколько продолжалась бомбежка, трудно было сказать, но закончилась она так же неожиданно, как и началась. Самолеты ушли на север, оставив после себя клубы черного дыма, горящий грузовик, две искореженные бронемашины, пылающий дом и лежащую неподалеку оглушенную взрывной волной собаку.

Заукер знал, что промедление может лишить их шанса добраться до беглого ефрейтора. Необходимо во что бы то ни стало догнать колонну, найти Мюллера и постараться быстро и без лишнего шума его ликвидировать.

Через десять минут бронетранспортер, за рулем которого сидел Пауль, во всю мощь своих ста лошадиных сил мчался по дороге в направлении Жиздры. Вальтер Хартман сидел в кузове, а Заукер вынужден был слушать философские рассуждения Пауля о том, как много на войне зависит от фортуны человека, от простого случая. Ведь, упади русская бомба чуть ближе от лазарета, не разговаривать им сейчас и не курить сигареты в теплой кабине.

Заукер рассеянно слушал. Ему не давал покоя ефрейтор, который уже несколько раз за последние две недели чудесным образом избежал смерти. Майор, будучи одновременно человеком «посвященным» и не очень образованным, как и многие члены секретных учреждений Третьего рейха считал мистику, предопределенность событий и прочую метафизику не темами для досужих разговоров, а вполне реальными явлениями жизни.

Заукер думал о неудаче с Мюллером с тоской. К ней примешивались раздражение и нелепое ощущение уже случившегося поражения перед неизбежным. Словно он знал уже, что им так и не суждено поймать и уничтожить этого ефрейтора, а значит, сохранить тайну, которую им доверил секретный исследовательский институт СС «Аненэрбе».

«Аненэрбе»… Традиционно это название переводят как «наследие предков». Все пошло от названия выставки, организованной в 1933 году в Мюнхене профессором Германом Виртом, человеком неординарным, которому, вольно или невольно, суждено было сыграть важную роль в становлении нацистской неорелигии.

За пять лет до той самой мюнхенской выставки Вирт издал книгу, ее Заукер перечитывал раз пять — такое сильное впечатление произвел на него этот труд. По теории Вирта, у истоков цивилизации стояли две основные линии крови: нордическая, представляющая собой высокоразвитую расу Севера, и гондваническая, южная, вобравшая в себя все возможные пороки человечества. Намеренно ли, случайно ли, но Вирту удалось привлечь внимание национал-социалистов к своей теории. Выставку, на которой были представлены древнейшие артефакты, посетил Гиммлер, и, как утверждают разные источники, остался очень доволен работой профессора.

— Это именно то, чего нам сейчас не хватает, — сказал он своему адъютанту, садясь в автомобиль. — Сама история человечества говорит об исключительности северной расы. Теперь людям будет проще понять, что существует заговор слабых против сильного. Мы не позволим больше унижать себя. Теперь еще и ради памяти наших великих предков. Этот человек сделал для нации больше, чем способен сделать для нее любой маршал.