Читаем Нельсон полностью

Оставаться у итальянского побережья и удерживать с огромным трудом завоеванные острова – опасно. Воевать на море англичане смогут, только вся «суша» скоро станет французской. Ни поддержки, ни возможностей для ремонта кораблей… Ничего, одним словом. Дать испанскому флоту лучше подготовиться, да еще и в перспективе объединиться с французским, а подобное уже не кажется невероятным? Тоже нехорошо.

Из двух зол выбрали третье. Джервису приказали… отступить к Гибралтару. Нельсон пишет Фанни: «Мы готовимся покинуть Средиземное море, и я все никак не могу с этим смириться. Видимо, правительство недооценивает наш флот, а ведь ему по силам очень многое! Как бы страстно я ни желал увидеть Англию, я, посыпав голову пеплом, плачу над этим приказом. Для Англии, чей флот мог сразиться со всем миром, это просто позор. Я видел разные флоты, но ни в одном из них не было таких офицеров и матросов, как у сэра Джона Джервиса. С таким командующим мы могли бы прославиться!»

Скоро начнутся и причитания: как он от всего устал, как хочет поселиться в небольшом коттедже в Норфолке. Про награды, которые обошли его стороной… А ведь до момента, когда награды найдут героя, осталось всего ничего.

Можно лишь представить себе душевные терзания Нельсона, когда он, скажем, эвакуировал англичан с Корсики. Он ведь здесь чуть глаз не потерял в боях! Однако приказ есть приказ. Приказ отдаст адмирал Джервис, который и сам был не в восторге от полученного распоряжения. Утешало и Джервиса, и Нельсона одно. Они точно сразятся с испанским флотом. У Карла IV просто не оставалось выбора. Он был обязан начать войну, он ее начал.

Кстати, если бы он предпринял активные действия чуть раньше, то получил бы прекрасную возможность уничтожить эскадру Джервиса, когда бол́ ьшая часть его кораблей стояла на якорях в бухте Сан-Фьоренцо. Атаковать с ходу запертого в глубине залива противника – просто мечта. Не случилось.

Договор с Францией Испания подписала в августе 1796-го, войну Англии объявила позже и очень рассчитывала на то, что англичане не сумеют собрать большой флот. А какой – большой? Джервис если и мог рассчитывать на подкрепления, то не на слишком солидные. Да и свой флот, по разным причинам, он был вынужден разделить. Нельсон присоединился к основным силам лишь 13 февраля 1797 года, причем не на своем корабле. Он, конечно, сразу перешел на «Кэптен», и в бой ему тоже предстоит фактически с ходу.

…Испанский адмирал Хосе де Кордоба-и-Рамос происходил из семьи потомственных моряков. Опытный и немолодой, ему уже под семьдесят.

Один из его внуков станет премьер-министром Испании, со знатностью в семье де Кордоба все в порядке. Как у адмирала с мастерством? На сей счет сведения достаточно противоречивые. Поплавал-то Кордоба немало, правда. В том числе – вокруг света, что уже кое-что о нем говорит. Нельсон, конечно, тоже принимал участие в полярной экспедиции, но в совсем юном возрасте. Кордоба, напротив, очень любил «путешествия с познавательными целями». Нет, он участвовал и в войнах, и в морских сражениях, он вообще человек достойный уважения, но как флотоводец… Настоящим боевым адмиралом его вряд ли можно назвать, к тому же он слишком уж прислушивался к разным «советчикам».

Я большой поклонник уроков на тему «воюют не числом, а умением». Сейчас англичане это сделают, и сделают очень красиво.

…Кордобе сообщили, что у Джервиса только девять кораблей. Так и было. Два корабля, включая тот, что с Нельсоном, придут чуть позже. Как и долгожданное подкрепление из Англии. Небольшое, но все же.

У адмирала Джервиса в результате будет 15 линейных кораблей, из них шесть 100-пушечных. Адмиральский вымпел – на «Виктори». Да, том самом.

Кордоба вывел свой флот из Картахены 1 февраля. Он знал, что численное преимущество ему гарантировано, а потому был настроен весьма решительно. В распоряжении испанского адмирала – 26 линейных кораблей, семь 100-пушечных, в том числе «Сантисима-Тринидад», самый большой корабль в мире. Кордоба направлялся к Кадису, днем 13-го ему сообщили о присутствии неприятеля.

Адмирал Джервис стоял на палубе «Виктори», и один из офицеров докладывал ему:

– Восемь кораблей в линии, сэр.

– Превосходно!

– Пятнадцать в линии, сэр Джон.

– Замечательно!

– Двадцать в линии, сэр!

– Превосходно!

– Двадцать пять в линии, сэр Джон!