Читаем Некроманты полностью

– Где вы были, когда появились крикуны? – продолжал допытываться Данила.

– Дома.

– Вы слышали их?

– Конечно.

– Но все взрослые, которые слышали крикунов, рано или поздно превращались в зомби.

– Я знаю.

Данила долго молчал, подергивая себя за губу. Потом объявил:

– Вы должны уйти.

– Почему? – удивился старик, бережливо смахивая крошки в ладонь и отправляя их в рот.

– Вы превратитесь в зомби и наброситесь на нас.

– Не собираюсь я ни в кого превращаться. Я хочу вам помочь.

Данила хмурился, догадываясь, что этот дядя Боря скоро начнет всем здесь заправлять.

– Уходите!

Старик подвинул к себе кухонный нож и улыбнулся:

– Нет, дети, я уже не уйду.

* * *

Опасения Данилы оправдались – с приходом дяди Бори жизнь в квартире стала меняться. Он был странный человек – не похожий на тех, кто сейчас бродил во дворе. Он много шутил и смеялся, играл на гитаре и пел непонятные песни. Он заставлял ребят читать и запрещал подходить к окнам.

– Там нет ничего хорошего, – говорил он. – Там только мерзость, ужас и смерть. Вы не должны это видеть.

Дядя Боря учил не слушать крикунов, хотя всем было известно, что это невозможно: безумные вопли проникали в голову, даже если закрыть окна и заткнуть уши.

А еще дядя Боря обещал, что однажды они все выйдут из этой квартиры и отправятся в безопасное тихое место, где можно будет навсегда забыть о страхе. Некоторые ребята верили этим рассказам. Но остальные пока больше прислушивались к Даниле – ведь они жили в его доме, он был здесь главным.

– Не нужно никуда уходить, – говорил Данила своим товарищам в четверг. – Это наш дом и наш двор. А там внизу – посмотрите! – там же наши родители.

Старшие ребята – все, кому уже исполнилось двенадцать, – стояли на лоджии, курили и смотрели вниз. Там внизу лежало тело Надин, похожее на раздавленного таракана.

– Если мы ничего не сделаем, то старик нас убьет, – едва слышно говорил им Данила. – Крикуны превращают в зомби всех взрослых. Скоро придет его очередь, и тогда он сожрет нас… Мы должны от него избавиться!

* * *

В ночь со вторника на среду Коля Птицын проснулся от непонятного шума. Ему хотелось пить, и он выбрался из своей кровати, чтобы пойти на кухню, где с недавних пор обосновался дядя Боря и где на столе всегда стоял графин с кипяченой водой.

Коля крался на цыпочках мимо закрытых комнат, где отдыхали другие ребята.

Но вот опять впереди что-то стукнуло, и Коля замер, таращась в темноту. Ему показалось, что там мелькнул неясный свет, – но единственный работающий фонарик был у одного Данилы, а спичками и зажигалками разрешалось пользоваться только старшим ребятам.

Так кто же там шумит? И не накажут ли его за хождение ночью?

Коля постоял, ожидая, не повторится ли шум. Потом все же решился и, прижимаясь к стенке, двинулся дальше – к кухне. Он оставался в тени, и поэтому его так никто и не заметил. А вот он видел всё.

– Что случилось? Кто вы, ребята? Что происходит? – спрашивал дядя Боря, пытаясь заслониться ладонью от колючего света фонаря.

Ему не отвечали. Пять человек стояли полукругом. Он не мог их рассмотреть, но он знал, кто это.

– Вы что, пришли меня убить? Но вы же дети! – недоверчиво улыбающийся дядя Боря начал подниматься со своей постели, похожей на большое птичье гнездо. И тогда грянул первый выстрел, опрокинувший и цель, и стрелка.

Но старик остался жив. Он хрипел, царапал стену и пытался встать. Кажется, он что-то говорил, но вместо слов из его рта вырывалась густая и яркая кровь. В боку дяди Бори хлюпала большая дыра. Перебитая рука болталась на каких-то тонких веревочках, словно оторвавшаяся конечность игрушечного робота-трансформера.

Четыре раза хлопнула винтовка – четвертая пуля попала старику в глаз.

И всё кончилось.

Застучали двери. Завизжали девчонки. Заплакали малыши.

– Дядя Боря превратился в зомби, – объявил Данила, выключив фонарь. – Нам пришлось его застрелить.

Коля пятился, пятился и пятился, закрывая рот руками, боясь, что крик правды сейчас вырвется, и тогда он сам увидит два черных глаза, направленных на него, – глаз Бенелли и глаз Сако. Тени шевелились на стенах, будто готовились броситься и задушить.

Он наткнулся на заспанную Марину, выходящую из девчачьей комнаты.

– Что случилось? – спросила она.

Он не ответил, только прижался к ней, дрожа. Она провела рукой по его волосам – он вспомнил маму и зарыдал.

Пятнадцатилетний Лёва Кашкин, проходя мимо них, ущипнул Марину за грудь. От него пахло порохом и еще чем-то незнакомым.

– Идите спать, дети, – сказал он ломающимся голосом. – А к тебе, Маринка, я загляну завтра вечером…

* * *

Остаток ночи прошел спокойно.

И даже утром еще ничего не произошло – в комнате, где отдыхали ночные герои, было очень тихо, и никто не решался их потревожить. Только в обед обеспокоенная отсутствием брата Марианна отправила Свету проведать закрывшуюся компанию, узнать, всё ли у них в порядке.

Коля как раз нес воду с крыши, когда Света открыла дверь – и завизжала.

Почему-то Коля сразу понял, что произошло. Он бросил ведро – и через минуту это спасло ему жизнь – нагоняющий его зомби поскользнулся в луже и упал.

Но это случилось позже.