Читаем Некроманты полностью

– Это Коля Птицын, – представил Сашка нового приятеля. – Он с пятого этажа. Из квартиры тридцать три. Его мама моего батю загрызла. Она в школе рабо-тала.

Двенадцать пар глаз с любопытством смотрели на нового члена общины.

– Что ты умеешь делать? – спросил Данила.

– Заправлять кроватку, – неуверенно сказал смущенный Коля. И, подумав, добавил: – Играть на барабане.

– Ты будешь собирать воду, – решила Марианна. – Раньше это делала Света, но теперь она пойдет работать на кухню.

Невысокая рыжая девочка выступила вперед и взяла Колю за руку.

– Я тебе покажу, как собирать воду, – сказала она. – Это несложно, ты справишься. Надо будет выходить на крышу, когда идет дождь, и ставить кастрюли.

– Мой папа крышу тоже купил, – гордо сказал Данила. – У нас там сад.

* * *

Дождь был почти каждый день, и Коля быстро запомнил свои немудреные обязанности. Конечно, таскать полные кастрюли с крыши на кухню было тяжело, но он не жаловался, видя, как работают другие.

Рыжая Света – моет и чистит посуду.

Некрасивая Жанна – готовит завтраки и обеды.

А серьезная и почти уже взрослая Марина ухаживает за тремя малышами, которые едва научились ходить.

Мальчики работали не меньше девчонок. И уж точно их работа была опасней – они проникали в чужие квартиры и собирали там всё ценное – в первую очередь продукты. Ребята часто встречались с хозяевами квартир, и тогда за дело брались пятнадцатилетний Лёва Кашкин по прозвищу Молчун и четырнадцатилетний Вовчик «Каратист». Они выступали вперед – Лёва держал в руках ружье Бенелли, а у Вовчика был легкий карабин Сако – с остальным оружием из арсенала отца Данилы дети справиться пока не могли.

«Бах!» – ружейный выстрел сбивал с ног и цель, и стрелка.

«Бух! Бух! Бух!» – карабин делал несколько аккуратных дырок в теле хозяина квартиры, прежде чем одна из пуль наконец-то попадала ему в голову – только так можно было убить зомби.

А потом «Тюфяк» Миша и Стёпка «Грузчик» брали труп за ноги и, ругаясь по-взрослому, волочили его к ближайшему окну, чтобы выкинуть наружу.

Да, определенно, Коле нравились его обязанности…

Только Данила и Марианна ничего не делали. Но они были главными – и в этом заключалась их работа.

* * *

Ночами было очень страшно.

Электричества не было, и не было света.

Каждую ночь дом словно погружался в чернильное море, по дну которого бродили ужасные создания – они издавали жуткие звуки, слышные даже при закрытых окнах, даже под одеялом, даже под подушкой.

Коля сворачивался клубочком и затыкал уши пальцами. Он вспоминал маму и папу, вспоминал колыбельную, которую они ему пели. И сам начинал ее напевать, глотая всхлипы и растирая слезы ладонями.

И тогда к нему приходила Марина. Она садилась на краешек кровати, гладила Колю кончиками пальцев и тоже пела – так тихо, что Коля замирал и переставал дышать.

Он слушал колыбельную и забывался беспокойным сном.

Ему всегда снились ходячие мертвецы – зомби и крикуны, – он бродил среди них и искал маму.

Марина тихонько поднималась с кровати и уходила спать, но ее голос продолжал звучать в снах Коли – колыбельная песня превращалась в зловещую считалку.

Коля вздрагивал, просыпался и опять начинал плакать.

* * *

Они не знали, почему все взрослые превратились в чудовищ.

Они не знали, почему все дети остались людьми.

Кажется, в новостях рассказывали о чем-то страшном и странном – но дети не смотрят новости.

Мир изменился за три дня – любящие родители стали монстрами, а их чада превратились в легкую добычу.

Вряд ли в мире было много мест, где дети могли защитить себя или хотя бы просто выжить.

* * *

В воскресенье ночью случился сильный дождь, и Коле пришлось вставать и идти на крышу. Закрытая в туалете домработница Зульфия до полусмерти напугала его, когда он крался по темному коридору, – запертая дверь вдруг задергалась и застучала, сердце Коли остановилось и словно оторвалось, а потом подскочило и заколотилось, как дикая птица в тесной клетке. Коля задохнулся и тут же поймал ладошками едва не вырвавшийся визг – шуметь ночью было нельзя, шуметь ночью было страшно.

Он выбежал под темное небо, не помня себя, но холодный дождь быстро привел его в чувство. Коля, слушая птичье трепыхание своего маленького сердца, перелил воду из наполнившихся кастрюль в ведра и вернул опорожненную посуду под тугие струи. Надо было нести воду вниз, пока кастрюли не наполнились вновь, а он боялся возвращаться в черный коридор и идти мимо красной двери.