Читаем Некроманты полностью

– Баста. Ждем, – махнул рукой Стас, забиваясь в очередной подвал без окон. Мы ждали. Когда-нибудь они уйдут, главное – дожить до этого. В подвале воняло кошачьей мочой, забивающей даже запах тухлятины, но к концу третьего дня мы уже ничего не чувствовали. Хотелось пить и есть. Хотя бы пить. Пару раз Стас выбирался на разведку и приносил несколько глотков мутной воды, от которых жажда только усиливалась.

– Как думаешь, мы выберемся? – Я разглядывал паука, охраняющего свои владения.

– Не знаю.

– А если выберемся, что делать будем? – не отставал я. – Работы-то больше нет.

– Можно уехать в другой город…

– Сейчас везде «Задница».

– Тебе-то чего об этом думать? Это вот мне надо бояться «Задницы», – скорбно протянул тафгай.

Я вздохнул. Да, один из нас зомби, так что проблема работы его не волнует. Мы снова замолчали.

– А зомби хотят есть? – не выдержал я. Наверное, это был невежливый вопрос, но я надеялся, что Стас меня простит.

– Хотят. Но еда им не жизненно необходима.

– Когда выберемся отсюда, я буду долго пить. Чистую холодную воду, – перед моим взором летали чаны с водой, манили, дразнили и исчезали, как только я протягивал руку.

Стас бросил: «Я скоро», – и выскользнул из подвала. На мгновение отодвинулись доски, прикрывающие вход, и я увидел на небе звезды. Красиво. Увижу ли я их еще? От жажды и голода мысли путались, сознание уплывало. Я забывал, где я, куда мы идем, кто рядом со мной. Мерещилось, что со всех сторон зомбяки и они стучат по моей голове, я кричу, но они не обращают внимания.

– На, – Стас протянул мне что-то теплое, оно билось в его широкой ладони, запах крови ударил в нос, я подскочил.

– Что за черт?

Стас держал умирающую крысу.

– Тебе надо поесть. Иначе конец.

– Я не хочу жрать это, – хотя проснувшиеся инстинкты пещерного человека кричали, что мясо и кровь – это еда и питье, меня трясло от отвращения. – Ешь ты, тебе нужней!

Он покачал головой.

– Я… уже… – сглотнул он. – Ешь. Нам тут еще долго сидеть. Улицы кишат патрулями.

Я заметил следы крови на его подбородке. Так, значит, он понял, что теряет человеческий облик, и нашел кровь. Спасибо, что крысы, а не мою… Крысы ли? Не встретил ли он человека во время своей «разведки», а меня милостиво не стал кормить сердцем или печенью?

– Ешь, – повторил он. – Ты же не хочешь сдохнуть тут? Мы уже четвертые сутки без воды и еды. Выпей хотя бы это.

Он был прав. Я протянул ладони. Крыса уже почти не дергалась, лишь чуть подрагивала. Жизнь стремительно покидала ее. Я закрыл глаза. Стараясь не думать о том, что это, вонзил зубы в тонкую шею. Теплая соленая жидкость потекла в рот, вливая в меня силы. Я остро осознал: дойду. Буду жрать крыс, спать в кошачьем и собачьем дерьме, отбиваться от зомби рука об руку с зомби, но дойду.

Патрули ушли к вечеру шестого дня, но граница города, конечно, светилась от фонариков Z-войск. Нам понадобилась половина ночи, чтобы найти дыру – все же это наш город, и мы его знаем лучше!

– Ну что, надо решать, кто из нас выходит отсюда, – закусив губу и опустив взгляд, сказал Стас. – Извини, но я тебя не выпущу.

– Ты обалдел, да? Ты хочешь выйти наружу?! – сделал я ударение на последнем слове. – Ты же сейчас все соображаешь, неужели готов рискнуть обычными жителями?

– Ты о чем? – вскинул он голову.

– Ты же зомбяк! – в сердцах выпалил я. – Тебе нельзя туда!

– Я?! – Его и так большие глаза стали чуть ли не в половину лица. – Это ты зомбяк!

Мы замолчали, уставившись друг на друга.

– Бро, я все понимаю, тебе тяжело это принять, особенно сейчас, когда, напившись крови, ты чувствуешь себя человеком, но… я сожалею.

– Так ты не помнишь, – тихо протянул он. – Не помнишь, как спас меня?

Что он такое несет? Это он о походе до границы? Или…

– Примерно месяц назад мы с тобой работали с кабиной, и ее повело. Полтонны начало падать, сорвавшись с конвейерной ленты, и ты среагировал первым – вытолкнул меня из-под нее. Сам тоже попытался отпрыгнуть, но чуток не успел. Не возился бы со мной – успел бы. Тебя не придавило, нет, только чуть чиркнуло острым углом по виску. Врачи сказали, ты умер сразу, ничего не почувствовав. Шухер стоял страшный, смерть на рабочем месте, все дела…

Стас нашарил на земле осколки битой бутылки, выбрал почище, обтер о рубашку и размашисто резанул себя по предплечью. По руке тут же потекли красные струйки. Стас стоял, не шевелясь, только на щеках появились две мокрые дорожки.

Я молча поднял другой осколок, закатал рукав по локоть и чирканул себя. Стекло глубоко разрезало мясо, но я не почувствовал боли. Рука осталась сухая. Чирканул еще раз, рядом, сильнее и глубже, но с тем же результатом. Хотел порезать третий раз, но Стас перехватил мою руку.

– Я… я… этого не может быть! Я все помню! Я человек!

– Что ты помнишь? С какого момента?