Читаем Некроманты полностью

– Ваныч, ну перестань. Ты же понимаешь, что ничего не изменится. Вам выплатят компенсацию за три месяца, они обещали, и это неплохо. На других заводах просто вышвыривают, и все, – устало, как маленькому, разъяснял начсмены.

Может, ему бы удалось успокоить мужиков, если бы не тупые зомби. Прозвучал сигнал начала работы, и те двинулись к конвейеру. Работяги же решили, что те прут на них, и с криками «Вали тварей» вломились в ряды мертвых.

Тяжелая кувалда снесла голову первому мертвяку, опрокинула на пол второго, Ваныч замахнулся на третьего. Силы и злости ему было не занимать. Следом за ним и остальные дали волю ярости: с утробным криком они ринулись на ненавистные создания. Сзади раздался визг баб, пришедших повозмущаться, но не готовых к бойне. Я прямо ощущал разлитую в воздухе ненависть к зомбякам, отнимающим работу и деньги. В школе мы проходили восстание луддитов, ломавших станки, потому что те заменяли собой рабочих. Зомби не станки, но… тоже механизмы. Хотя как по мне, так крушить нужно было «Индустриальную задницу», а не мертвяков.

Наши раскромсали с десяток зомби, когда до тех наконец дошло, что происходит. А, может, они просто, как акулы, почувствовали запах человеческой крови, но в мгновение ока из туповатых недотеп превратились в героев фильма ужасов. Бешеные глаза, звериный оскал и рык, сгорбленное, готовое к броску туловище, вытянутые вперед руки со скрюченными пальцами… У меня волоски по всему телу встали дыбом. Некоторые работяги тоже струхнули, сделали шаг назад, но других, залитых адреналином по уши, это лишь подхлестнуло, и они поперли второй волной.

Ваныч скинул с себя двоих, еще одному размозжил лицо, но тут же трое набросились сзади, повалили на пол и вонзили зубы во вздувшиеся от напряжения и злости вены на шее. Брызнуло темно-красным, от чего остальные взвились и, толкая друг друга, полезли отбивать добычу. Завязалась потасовка уже между мертвяками, и этим воспользовались работяги, насаживая тех на стальные обрезки труб, кромсая нежить монтировками, ломами и даже гаечными ключами.

Я ни разу не видел зомбяков в таком состоянии, а ведь это, оказывается, не только выгодные работники, но и удобные солдаты! Не чувствуя ни страха, ни боли, каждый в состоянии берсерка стоил как минимум троих, а то и пятерых усталых тружеников. Кто бы мог по-думать, что человеческие зубы и ногти – смертельное оружие! Зомби рвали живую плоть, напитываясь кровью, и от этого становились на порядок умнее и сильнее. Куски мяса, оторванные руки и ноги валялись на окровавленном полу вперемешку с трупами, пневмоинструментами, проводами и клочьями одежды. Кто-то нажал кнопку пуска, и ожил конвейер. Оранжевые, белые, песочные кабины с тактом в 220 секунд двигались вперед, собирая на себя ошметки человеческих тел и унося эти трофеи на главный конвейер.

То ли бабы позвали помощь, то ли работяги с главного конвейера сами все поняли, но в зал влетела толпа хмурых, вооруженных ломами и обрезками труб мужчин. Вовремя. К тому времени зомбяки почти выиграли битву, прижав сборщиков к стене. Тех осталось человек тридцать, две трети валялось с разорванными шеями. Мертвяки, хоть и пострадали: кто-то остался без руки, кому-то вырвали кусок мяса, один так просто шел с воткнутой в спину тонкой трубой, – выглядели бодрыми. У каждого рот и руки перемазаны красным, а в глазах лишь одно желание: убивать!

Вопль ужаса вырвался у подоспевшей подмоги. Кого-то стошнило прямо под ноги, но большинство вцепились покрепче в свое импровизированное оружие и с гортанным криком побежали на врага. Зомби отпрянули. Пятясь, они дошли до моего убежища, и уже невозможно было оставаться незамеченным. Безоружный, я вылез в самую гущу бойни, но к тому времени смешалось все: на меня нападали как зомби, так и люди, я уворачивался, отбивался, работая, по примеру мертвяков, руками и когтями, лишь бы живым и здоровым выбраться из этой мясорубки.

Обрезок трубы промелькнул слева, так близко, что вытерся о мой комбинезон и вонзился в живот зомбяка. Тот шагнул вперед, насаживая себя на железную палку еще сильнее, будто бабочка на иголку. Я увидел полные ужаса серые глаза молодого, лет восемнадцати, парня, сжимающего обеими ладонями трубу. Ему бы отпустить ее, отпрыгнуть назад, но он стоял, будто загипнотизированный. Острые зубы вонзились в тонкую шею и прокусили сонную артерию. Кровь забулькала, парень замахал руками, задергался, но зомбяк держал его крепко, прижимая к себе и жадно высасывая жизнь.

Я сам не заметил, как весь наш дерущийся клубок переместился в литейку. Огляделся, лишь когда услышал утробный, нечеловеческий рык: неисчислимое количество зомбяков бросило работу и хлынуло на пиршество. Литейный цех, как опасный для здоровья, одним из первых перевели на зомби-производство, и сколько их тут было – одному начальству известно. К тому времени я разжился небольшим ломом, забрав у убитого, и это пока спасало мне жизнь. Приходилось им работать как взбесившейся секундной стрелке, отмахиваясь ото всех, желающих меня сожрать или размозжить голову кувалдой.