Я смотрю на нее с открытым ртом. Женщина, выдающая себя за сестру, с самого начала очерняла меня.

– Он был в маске, – настаиваю я.

– По ее словам, нет.

– Ну, ее версия не в счет, потому что она не та, за кого себя выдает! – Я брызгаю ядом, и слова вылетают громче, чем я хотела.

Женщины за соседним столиком замолкают.

– Кейт, – примирительно говорит Флоренс. – Ты точно хочешь быть подружкой невесты? Это большая ответственность, и в такой день мне не нужен лишний стресс. Я не хочу перегружать тебя.

Я оскорбленно смотрю на нее, глаза щиплет от слез: меня отвергли.

Теперь звонит телефон Флоренс. Она облегченно снимает трубку, радуясь короткой передышке:

– Гм… да, я сейчас с ней.

Подруга бросает на меня взгляд:

– Сейчас дам трубку.

Она протягивает телефон.

– Они нашли его. – Это мама, ее голос дрожит, разрываясь от эмоций.

– Кого?

– Бриггса.

Флоренс наклоняется вперед, прислушиваясь, между бровями залегла складка.

– Что за Бриггс?

– Саймон Бриггс. Похититель Оливии.

Флоренс зажимает рот рукой.

– Полиция нашла его, – повторяет мама.

Я облегченно вздыхаю. Мы в безопасности. Нам больше ничего не грозит. И теперь, когда он у них, правда выйдет наружу. Он признается, что Оливия мне не сестра. Признается, что преследовал меня, и полиция заставит его рассказать, почему.

– Он в полиции?

– Нет. В морге.

Меня бросает из жара в холод и обратно.

– Он мертв, Кейт. Мертв уже несколько недель. Наконец-то всё кончено.

<p id="bookmark29">32</p><p>Кейтлин Арден</p>

Мы мчимся домой к родителям. Через несколько минут приезжает Оскар. Я не звонила ему, но подозреваю, что его вызвала мама, когда искала меня. У нас нет времени поговорить: нас сразу ведут в гостиную, где ждут полицейские. С Оливией они уже побеседовали, и она уходит наверх в свою комнату вместе с Флоренс.

За последние несколько недель я видела так много офицеров полиции, что все они слились в одну сплошную массу, состоящую из черной униформы мундиров и серьезных лиц. Но старший детектив-инспектор Гримшоу выделяется. Ему около пятидесяти, волосы с проседью, широкие прямоугольные брови и кривой нос. Он сообщает, что хотя Оливия не знала фамилии похитителя, они нашли жилище Саймона по ее описанию. Дом оказался точно таким, как она описывала: вплоть до замков на спальне, в которой ее держали.

– Двадцать три года назад Саймон Бриггс работал заместителем директора школы для девочек в Нортгемптоншире. Коллега застукал его в местном баре за… – Гримшоу откашливается, – неподобающим поведением с бывшей ученицей. Он уволился, потерял невесту и вскоре пристрастился к алкоголю. Не прошло и года, как он продал дом и переехал. Мы нашли документы: он купил участок леса в сельской местности в Глостершире.

– Там он и ее держал? – спрашивает мама.

Он кивает:

– На момент смерти Саймону Бриггсу было пятьдесят девять. Он жил отшельником, готовился к концу света. Запасов в его кладовке хватило бы на несколько лет. Жил без телевизора и сотового, но много читал. Много… – инспектор ерзает на сиденье, – интересных книг.

Дальнейшее я помню смутно: что именно рассказал Гримшоу, а что додумала я сама. Это как раскраска по номерам: из слов инспектора складывается картинка, а я раскрашиваю детали. Я представляю дом Бриггса, маленький и хлипкий. Внутри целая библиотека из потрепанных книжек в мягких обложках: пособия по сельскому хозяйству, теории заговора, эротика. Наконец-то вместо обоев с цветочками, которыми его невеста обклеила весь дом, теперь на стенах рисунки с голыми женщинами – юными, длинноволосыми, с оленьими глазами.

– Как он умер? – Папе не терпится пропустить вступление и перейти к сцене, где злодей жестоко убит.

– Рядом с телом мы нашли пузырек с таллием и почти пустую бутылку виски, – отвечает Гримшоу.

– Таллий? – Папа хмурится.

– Это металл. Яд. Очень мучительный способ умереть.

– Продолжайте. – Папе хочется услышать, как страдал Бриггс. Судя по лихорадочному блеску в глазах, он надеется, что мучительно. И он не разочарован.

– Симптомы при отравлении – тошнота, рвота, повышение температуры. Некоторые жалуются на жжение в ступнях и ладонях. В конце концов это вызывает паралич всего тела, отказ органов и удушье.

Мы потрясенно молчим, осмысливая сказанное. Я представляю Бриггса в гостиной, мучительные судороги заставляют его принять позу эмбриона. Он утыкается лицом в потертый затхлый ковер и кричит, пока легкие не начинают гореть.

– Он покончил с собой? – ужасается мама.

– Похоже на то, – кивает Гримшоу. – Таллий безвкусен и легко растворяется в виски.

– Почему вы уверены, что это самоубийство? – Я впервые подаю голос. Несколько пар глаз смотрят на меня.

– Там была записка.

– Но почему именно яд? – не отстаю я.

– Мы нашли в доме дробовик, но ствол слишком длинный, чтобы застрелиться. Он жил отшельником без интернета, вот и использовал то, что оказалось под рукой.

– Но зачем ему таллий? – продолжаю я расспросы.

– Иногда им травят крыс. У Бриггса была битком набитая кладовая, припасы нужно охранять.

Но что-то в этой версии не дает покоя.

– Не проще ли вскрыть вены или повеситься?