Читаем Не стать насекомым полностью

«Либерализм — не сектантство, — пишет Прилепин, обращаясь к критику его романа «Санькя» банкиру Петру Авену. — А то мне иногда кажется, что вы чужую свободу ненавидите не меньше, чем всевозможные ксенофобы и националисты самых постыдных мастей».

Но какой же Пётр Авен либерал? Он из тех, кто на плечах действительно либералов, сделавших революцию в августе 1991-го и тут же упрятанных обратно в историческую тень, вкатился в новую эпоху, короткое время побыл государственным человеком, приобрёл капиталец и открыл свой бизнес. Сколько их было тогда, министров и замминистров, поучаствовавших в том, что покойный Пол Хлебников назвал «разграблением России», и все они нынче или владеют банками, или преподают во всевозможных университетах, делятся опытом, или просто отдыхают на своих виллах на Средиземноморском побережье. Либералы же по-прежнему сидят в прокуренных кухнях, а если и выходят на улицы, то получают по голове дубинкой наравне с нацболами. Марши несогласных 14 апреля 2007 года в Москве и 15 апреля в Питере ярко это продемонстрировали — досталось всем…

Эти первые статьи книги «Terra Tartarara» очень меня расстроили. И, главным образом, не потому, что я расхожусь с Прилепиным во взглядах. Но очень неприятно наблюдать, как человек, которого знаю как первоклассного прозаика, реагирует на какие-то косые взгляды или рецензии и вступает с ними в перепалку. И раньше были те писатели, кто старался объяснить в статьях свой роман или повесть, но ничего хорошего из этого (кроме, может, предисловия Лермонтова ко второму изданию «Героя нашего времени») не получилось. Наоборот. И Прилепин рискует тем, что его проза станет восприниматься через его объяснения. Тот же «Санькя», в силу художественных достоинств, глубже самых глубоких объяснений. Потому, наверное, он и был принят и «патриотами», и «либералами», имеющими слух на настоящую литературу, а к мнению банкиров, пусть даже финансирующих премии писателям, думаю, не стоит относиться столь болезненно…

После прочтения «Второго убийства Советского Союза», «Достало», «Не хотелось всерьёз…» мне потребовался перерыв в несколько дней, чтобы продолжить знакомство с «Terra Tartarara». Было боязно дальше увидеть статьи, подобные этим. К счастью, не увидел. Палитра Прилепина-публициста стала богаче, взгляд шире. В статье «Фидель — это поэзия» автор вольно или невольно противопоставил до сих пор свежий романтизм кубинской революции «предавшим музыку революции и оглохшим на оба уха маразматикам из СССР», в «Приключениях безработного» красочно описал свои мытарства устройства на работу в 1990-х, когда везде требовались лишь те, кого называли дистибьюторы (о том же почти — давний уже рассказ Ильи Кочергина «Рекламные дни»), умеющие впаривать людям ненужное барахло.

Стоит прочесть «Молодёжь к выходу на пенсию готова» о юнцах-старичках, которых сегодня немало, «Достаточно одного» об интеллигенции, которой, по мнению автора, сегодня нет. «Если те, кто в начале прошлого века могли стать настоящими интеллигентами, уходили в революцию, то сегодня интеллигенция, даже не сформировавшись, уходит в дворню». В этих и в ряде других статей («К чёрту, к чёрту!», «Жара и глянец, день чудесный», «I love TV») Прилепин показал себя талантливым сатириком. Не тем эстрадным сатириком, чья сверхзадача давно свелась к придумыванию смешных фраз (это не сатирики, а юмористы), а напоминающим Салтыкова-Щедрина, каким он был, в первую очередь, в своих статьях. Читаешь, и скулы сводит от усмешки: «А ведь точно написано! Колюче, но точно!»

Хотя мне в этих статьях не хватает глубины. Вот, к примеру, глянул автор три — четыре современных фильма из серии «новое русское кино» и делает вывод: «…современное наше кино — всё будто в гостях: хоть в окопе оно, хоть в редакции глянца, хоть в деревне, хоть в армии.

Я даже не смогу найти нужные (и отсутствующие) детали в «Отце» (экранизация рассказа Андрея Платонова «Семья Иванова» — Р.С.) — но твёрдо видел, что и мужик, и женщина, и дети в этом фильме — они из другой жизни, они голландцы какие-то в русской избе: ничего там не понимают, не знают, не умеют, бродят, как деревянные.

Русское кино! Какое-то ты не русское стало».