Тральщик шел долго и уже в полной темноте был в полумиле от берега, занятого противником. С его борта смутно виднелось побережье и силуэт рыбозавода у Станички, возле которого была намечена высадка десанта Куникова. На берегу и на море было тихо.

В 1 час 30 минут ночи, когда сторожевые катера под командованием капитан–лейтенанта Н. И. Сипягина с десантом подходили к месту высадки, заговорила наша береговая артиллерия из района Геленджика, поддерживая десант, а торпедные катера поставили дымовую завесу.

«Пора действовать!» — определил Терновский. По данным разведки ему были известны места расположения вражеских огневых точек, и он решил накрыть их массой снарядов большой фугасной силы. Первый залп эре–сов был дружным. На берегу всполыхнули зарницы, на окраине Станички начался пожар.

Быстро перезарядив установки, со «Скумбрии» дали еще залп. И, как оказалось, удачно: снаряды снова накрыли основной узел огневых точек противника.

Через десять минут наша артиллерия перенесла огонь в глубь обороны. С подходивших к берегу катеров высаживались десантники.

Гранатами и огнем автоматов они выбили немцев из дотов и блиндажей, захватив плацдарм. В 2 часа 40 минут майор Куников донес, что десант закрепился на берегу. [64] Тотчас началась переброска на катерах второго и третьего эшелонов.

В это время с западного Новороссийского мола скользнул по воде луч прожектора, осветив «Скумбрию». И тотчас на тральщик посыпался поток огневых трасс. Тральщик дал ход, и пулеметные очереди легли с недолетом. По корме и у бортов с треском рвались снаряды и мины. Терновский отдал приказание на ходу перезарядить установки эрес, чтобы произвести залп по обнаружившим себя вражеским позициям. Вот и точка залпа. Снаряды, с шумом взметая при вылете огневые хвосты, кучно накрыли батарею противника. В это время у борта разорвалась мина, и «Скумбрия» потеряла ход. Из машинного отделения доложили, что осколками поврежден мотор.

Раскачивая «Скумбрию», по морю шла беспокойная зыбь. Вспыхивал на молу прожектор, вокруг «Скумбрии» рвались мины. Но через несколько минут возле неподвижного, беспомощного тральщика показался силуэт сторожевого катера.

— Что случилось? — запросил командир старший лейтенант Леднев.

— Пробоина в борту, и мотор не работает! — сообщил Терновский.

— Беру на буксир! — послышалось в ответ.

Со «Скумбрии» дали последний залп по вражеским укреплениям. Было видно, как еще ярче запылал пожар на берегу.

Тральщик отбуксировали в безопасный район, а Терновский перешел на сторожевой катер, который вместе, с другими кораблями шел после высадки десанта вдоль берега, обстреливая из пушек обнаруженные огневые точки противника.

Корабли вели ожесточенный огонь, когда катер Леднева был накрыт орудийным залпом противника. Снаряд пробил борт, осколками был выведен из строя расчет носового орудия, ранен в ногу Терновский. Вода заливала отсеки, катер, зарываясь в волну, стал тонуть. С перебитой ногой Терновский очутился в февральской студеной воде. Моряки держались, пока их не подобрал корабль, подошедший на помощь.

Отбиваясь весь день от нападения вражеских самолетов, тральщики и. сторожевые катера вернулись в Геленджик. Здесь похоронили убитых у Южной Озерейки [65] товарищей со сторожевого катера 0141 и других катеров. Всего в общей могиле на Тонком мысу было захоронено двадцать шесть человек.

Малая земля — земля героев!

Штурмовой отряд майора Куникова не только успешно высадился в районе Станичка — предместье Новороссийска, но и, получив подкрепление, в течение 5 — б февраля удерживал захваченный плацдарм.

Плацдарм был сложным — слева гора Мысхако, внизу пологий берег, Суджукская песчаная коса и насыпь железнодорожной ветки. Коса и берег были заминированы, изрыты огневыми точками и блиндажами врага, а бывший у уреза воды причал рыбозавода полуразрушен: из воды торчали железные рельсы.

Все это преодолели куниковцы в первую ночь и, оттеснив врага, заняли южные кварталы поселка Станичка и участок железнодорожного полотна. С рассветом фашисты разобрались, что высадился небольшой отряд, и предприняли яростные контрудары, чтобы сбросить куниковцев в море.

Только высокий моральный дух и матросская стойкость помогали удерживать плацдарм. Положение осложнилось еще тем, что на море гулял шторм, а сильнейший огонь у места высадки не позволял подбросить подкрепление днем. Положение десантников было тяжелым.

5 февраля десантникам с самолетов были сброшены контейнеры с боеприпасами. Десантников поддерживала не только наша авиация, им особенно помогала береговая флотская артиллерия — батареи старших лейтенантов Зубкова, Белохвостикова и Давиденко, расположенные на восточном берегу Цемесской бухты.

В сложившейся обстановке командующий операцией принял решение: главные силы десанта, не высаженные в Южной Озерейке, высадить теперь на вспомогательном направлении у Станички.