Читаем Наш Современник, 2002 № 07 полностью

Впрочем, спросите об этом Касьянова... Трудно сказать сейчас, что за “более амбициозные” планы разрабатывает правительство и как собирается их финан­сировать. Не исключено, что и в самом деле будут найдены новые пути и возможности, и это можно будет только приветствовать. Я бы очень не хотел, чтобы вышло, как всегда: красивые и оптимистичные программы, цели, идеи, в ходе реализации которых обнаруживается финансовый вакуум. Таких примеров в истории постсоветской России было великое множество. Будем надеяться, что еще раз на те же грабли правительство не наступит — сколько можно, в конце концов.

И здесь мы должны обратить свой взгляд на возможности самих субъектов Федерации. Если российское руководство планирует минимумы, то многие регионы берут амбициозные максимумы. Я отношу Брянскую область к разряду середнячков, но мы опираемся в основном на собственные силы. Устойчивый темп роста производства начался сразу после прихода нашей команды в 1997 году и только за прошлый год составил около 13 процентов. По темпам роста физического объема промышленного производства Брянщина занимает четвертое место в Центральном Федеральном округе России.

Инвестиции в основной капитал выросли в сравнении с 2000 годом почти на 18 процентов. Поднимается село, и здесь далеко не последнюю роль играют созданные нами МТС, техника которых обрабатывает землю и собирает урожай в большинстве хозяйств области. У нас нет долгов по детским пособиям, заработной плате работникам бюджетной сферы, более того, существуют специальные региональные доплаты — работникам образования, стипендии литераторам и художникам, участникам ВОВ, членам творческих союзов, наиболее ярким театральным деятелям. Достигнутая стабильность сказывается и на поступлении налогов в бюджетную систему: с каждым годом эти поступления увеличиваются в среднем наполовину.

А. К.: А существует ли идеологическая составляющая декларируемого “прорыва”? Россия испокон века жила большой идеей. Помните — “Третий Рим”, “Новый Иерусалим”, гоббсовское Идеальное Государство, которое Петр возмечтал построить на топких берегах Финского залива, “светлое будущее” большевиков. Головокружительные утопии, в основе которых (несмотря на смену названий и исторических реалий) — дерзкое стремление построить Царство Божие на земле. Хилиастический соблазн, не спорю, но, как видим, характерный для русской судьбы и русской души. И вот — едва ли не впервые в нашей истории — у России нет большой идеи. Не считать же за идею желание “срубить” как можно больше “бабок”, “баксов”, овладевшее, надо признать, значительной частью наших сограждан, во всяком случае, в Питере и Москве. Что скажете Вы — не только как губернатор — как русский писатель?

Ю. Л.: Согласен с вами: ситуация, которая сложилась на идейном поле российской политики, сегодня вряд ли может удовлетворить кого-то, кому небезразлична судьба России. Особенно важно то, что под видом идеологии некоторые пытаются протащить крайне правый либерализм, который совершенно неадекватен российским условиям и традициям.

Мне кажется, что определенный социальный заказ на новую идеологию в неявном виде присутствует, но, очевидно, он еще до конца не оформлен. Есть три слова, которые вроде бы определяют востребованные обществом ценности. Это “безопасность”, “эффективность”, “стабильность”. Кто-то из политологов назвал желательный результат реализации этих лозунгов “страна понятного завтра”.

Если представить идеологию, которую потенциально может “заказывать” номенклатура и власть, то она по определению не может быть левой, скорее она смещается немного вправо от центра, но не слишком далеко. Результаты реформ показали, что крайне правая идеология не принимается обществом, и власть это в своем большинстве понимает.

Далее: наша культура на протяжении многих лет была коллективистской. В то же время в последние годы наблюдается изрядный прогресс в накоплении индивидуализма. Можно предполагать, что в ближайшие годы произойдут серьезные сдвиги в сторону дальнейшего распада общества. Между тем в любом обществе эти начала — коллективизм, или, можно сказать, общинное начало, и индивидуализм — должны быть уравновешены.

Оптимальным будет появление такой идеологии, которая обеспечит это равновесие.

А пока мы наблюдаем ситуацию идеологического шока. Особенно сильно она отражается на поколении, которое не знает, что делать, которое оказалось в определенном смысловом провале. Ситуация идеологического шока рождает в стране все большее социальное напряжение, и все рассуждения о стабильности на этом фоне выглядят ничем не подкрепленными.

А. К.: Брянщина — земля Федора Тютчева. Как идет подготовка к юбилею великого поэта?