— Зачем мне они — теперь мне ничего не надо. У меня есть все: почет, слава и доброе имя. У меня теперь столько нарядов и столько женихов, что даже туч в небе меньше в ненастную погоду! Пойдем со мной, — говорила она, нежно обнимая Чалджи. — Зачем тебе рисковать в битве с Хозяином Черной горы! Я приведу тебя в мой улус, ты привяжешь Хара–Курена у золотого столба и будешь жить в золотой юрте. Я позову много красивых, самых красивых девушек. Они будут петь тебе тахпахи, и любая из них станет твоей женой.

— Прочь, гадина, взявшая образ Чибек! — закричал Чалджи, поднимая меч. — Я не верю тебе, твоим подлым словам, твоим ласкам и твоему наряду. Если бы ты была моей настоящей сестрой, ты не забыла бы матери и отца, ты не сменяла оы людей на золото, я отсеку твою голову, змея!

С этими словами он замахнулся мечом, и та, что стояла перед ним в образе Чибек, вдруг стала сама собой — пестрой гадюкой. Она зашипела и, извиваясь, уползла под камень.

Так был посрамлен самый злой шаман.

Первая битва

Издалека увидел Чалджи высокую гору Харатаг. В лицо ему пахнуло болотным туманом, могильной сыростью и ядовитым смрадом.

Хара–Курен, предчувствуя битву, нетерпеливо кусал удила и прядал ушами. Чалджи тронул его хамчой, и конь единым махом выскочил на вершину Харатаг и начал бить копытами так, что из–под них полетели искры. А Чалджи, подняв щит, ударил по нему кулаком и закричал:

— Выходи, Хозяин Черной горы! Я приехал к тебе за медвежьими шкурами, которые ты взял у Алыгбая!

Так он долго кричал и бил в щит, и гулкие звуки плыли над землей. Птицы стаями поднялись в небо и кружились в вышине, не смея спуститься на скалы. В чащобах завыли волки, а на могильных курганах тревожно заклекотали орлы.

Хозяин метался в глубине горы, сжимая свои каменные уши.

— Где мой змеиный бич? — кричал он. — Я сам сломаю кости этому проклятому пастуху! Я убью его так же, как убил когда–то Ах–молата!

Схватив бич, он широко размахнулся и щелкнул им. Скалы раздвинулись. Хозяин размахнулся второй раз, и бич, засвистев, трижды опоясал грудь Чалджи.

— Ха–ха–ха–ха, — заревел Хозяин. — Теперь ты не уйдешь от меня, пастух!

Он с силой дернул бич, но Хара–Курен уперся упругими ногами и даже не покачнулся.

— Ого–го! — кричал Хозяин. — Твой конь крепко стоит на земле. Но это тебя не спасет! Мой бич раздавит твою костлявую грудь!

— Нет, — отвечал Чалджи, — моя грудь прикрыта панцирем, который мне дал народ: твой бич для меня не страшнее паутины.

С этими словами он разрубил натянутый, как струна, змеиный бич. Хозяин упал, задрав кверху короткие ноги. Хара–Курен рванулся вниз на Хозяина Харатаг. Чалджи уже занес меч, чтобы отрубить голову с раскосыми глазами. И вдруг Хозяин подпрыгнул и… там, где он стоял, взвилось облако сажи. Чалджи не удержал руку с мечом и рубанул по черному облаку. Оно рассеялось, только два огромных каменных уха упали на землю и гремя покатились в ущелье.

Чалджи растерянно смотрел, как таяло облако сажи в голубом небе. Вдруг Хара–Курен тревожно заржал и начал пятиться, осторожно перебирая ногами.

Чалджи взглянул вниз и увидел, как огромный вал мутной воды, нарастая, катится из ущелья. Волна с шумом подкатилась к ногам коня. В лицо ударили холодные брызги.

Конь вздыбился и, поворачиваясь, хотел сделать прыжок, но вторая волна ударила с новой силой и вышибла Чалджи из седла.

Он глотнул соленой воды, захлебнулся. Силился устоять на ногах, но волны одна за другой били его в грудь…

…Очнулся Чалджи ночью. Сначала он увидел звезды, потом яркое пламя костра. Невдалеке слышалось фырканье пасущегося Хара–Курена. Трава, камни и земля были мокрыми, как после длительного ливня.

Чалджи повернул голову и увидел: у костра сидит незнакомый голубоглазый человек с русыми волосами.

— Кто ты? — спросил Чалджи, с трудом разжав запекшиеся губы.

— Я — Орыс Кизи[149], — ответил человек, протягивая руку. — Я — твой друг.

— Это ты спас меня? — снова спросил пастух.

— Я вытащил тебя на камни. А когда поток схлынул, я разжег костер.

— Откуда взялась эта вода?

— Это слезы и пот, которые выжал Хозяин Черной горы из народа.

— Ты знаешь Хозяина Черной горы? — с удивлением воскликнул Чалджи.

— О–о! Его–то я очень хорошо знаю, — отвечал Орыс Кизи. — Я пришел помочь тебе. Двоим нам легче справиться с ним.

Чалджи встал и протянул новому другу руку. Так они долго стояли — один черноголовый, другой светлоголовый — рука одного крепко пожимала руку другого.

Победа

На заре, когда из–за гор сверкнули первые золотые стрелы солнца, Чалджи с тоской оглянулся вокруг и проговорил:

— Как же нам найти проклятого Хозяина?

— Не унывай, друг! — сказал Орыс Кизи. — Черной горы недалеко — вон ты видишь снежные тасхылы. Там последнее пристанище врага.

Они сели вдвоем на Хара–Курена и помчались быстрее ветра. На вершину снежных тасхылов вела узкая извилистая тропинка. Она петляла среди ущелий.

Когда Хара–Курен мчался между двух скал, раздался страшный грохот. Это обвалилась, преградив дорогу, огромная гора.

Чалджи спрыгнул с коня и горестно покачал головой. Орыс Кизи сказал: