— Каменный град не убил пастуха потому, что тот ездит на быстроногом Хара–Курене, — проговорил он вкрадчивым голосом.

— А кто такой Хара–Курен? — спросил Хозяин.

— Это конь. Богатырский конь с крылатыми ногами, но… — и тут шаман хитро сверкнул глазами, — но с обыкновенным желудком…

— Что ты придумал? — закричал Хозяин, — Говори скорее, я уже устал слушать твой змеиный голос.

Шаман быстро сунул руку за пазуху и приблизил к лицу Хозяина сжатый кулак.

— Вот где смерть пастуха, — прошептал он, дико оскалившись.

На ладони лежали черные зерна.

Хозяин схватил зерна, долго их рассматривал на свету и засмеялся.

А Чалджи в это время ехал по каменной долине. Гулко цокали копыта Хара–Курена. Нигде не было видно живой травы, кругом только огромные камни, обросшие сухим, как лишаи, мхом.

Хара–Курен остановился, низко склонил голову, и грива его волной скатилась на камни.

Чалджи повел коня в поводу, а сам глазами искал ручей или зеленый лужок, чтобы напоить и накормить друга. Но старания его были напрасны. Он прилег у ног коня и в забытьи закрыл глаза.

И в это время Хара–Курен радостно заржал: между камней из сухой земли поднимались зеленые стебли сочной травы. В одно мгновение вся долина покрылась травяным ковром, затрещали кузнечики, запели шмели, запорхали бабочки. Конь принялся жадно щипать траву.

…Когда Чалджи очнулся, он не поверил своим глазам — вместо мертвых камней было зеленое раздолье нетрону–того пастбища. чалджи радостно вскочил на ноги и… замер от ужаса. Он увидел, что Хара–Курен лежит в траве с распухшим животом и закрытыми глазами.

В тоске и печали сидел Чалджи над Хара–Куреном.

Оживший Хара–Курен легко поднялся на ноги, высоко вскинул голову и призывно заржал, неторопливо переступая копытами. А лебедь встряхнулась и превратилась в девушку.

— Сестра моя! — закричал Чалджи, бросаясь навстречу Чибек.

Но не долгой была эта встреча.

— Брат мой! — сказала Чибек. — Не теряй ни минуты. Скорее скачи навстречу Хозяину Черной горы. Он новые беды готовит на твоем пути. Страшен Хозяин Харатаг! Он сеет на нашей земле черные зерна несчастий, горя и болезней. Не слышит он каменными ушами слезы и стон народа. Убей его! Помни, что в трудную минуту я всегда буду рядом с тобой.

Чалджи крепко обнял сестру и вскочил в седло. Чибек долго махала ему рукой.

Злое семя

— Откуда взялась эта Чибек? — твердил Хозяин Черной горы, свирепо вращая жабьими глазами. — Я устал слушать и думать, я устал смотреть на ваши гнусные рожи!

Шаманы, как и прежде, стояли перед ним, низко опустив головы. На этот раз никто из них не мог произнести ни слова. Но вот вперед вышел самый молодой и самый злой шаман.

— Черные зерна, — сказал он, — бессильны в борьбе с пастухом. Они дают свои ядовитые ростки только в земле. А я зароню злое семя в душу пастуха. И тогда меч сам упадет из его рук.

И вот Чалджи увидел на пути своем груды золота, алмазов, драгоценных камней. В расщелинах текли реки густой араги. На таганах повсюду висели котлы с жареной бараниной. То и дело на дороге попадались кованые сундуки, набитые шелками и парчой. Но Чалджи не замечал всех этих сладостей и богатств. Он рукой отгонял манящий дух баранины и аромат араги.

— Ничего, — шипел самый злой шаман, — ты не хочешь золота и араги. Тогда я куплю твою молодую душу другим…

…Когда Хара–Курен поднялся на вершину тасхыла, Чалджи радостно вскрикнул: навстречу ему, вытянув вперед руки, бежала Чибек. Она была одета в такой богатый наряд, какого Чалджи никогда не видел.

— Брат мой! — крикнула она каким–то странным, своим и не своим голосом. — Смотри, какая я нарядная! Наконец–то я высушила слезы. Теперь я стала самой красивой и самой богатой на земле! Ты не завидуешь мне?

— Что сталось с тобой, сестра моя? — спросил удивленный Чалджи.

— Я нашла то, что искала всю жизнь. Я нашла золото.

— А мать и отец, которых угнал Хозяин Черной горы?