Змеинокосый не поднял головы. Тогда хранитель взял бубен и начал колотить по нему. Каменные уши Хозяина Черной горы не слышали ни звона бубна, ни крика.

Хранитель схватил огромную суковатую дубину и, размахнувшись, ударил Хозяина Черной горы по лбу. Только тогда раскосые глаза открылись.

— Крепко же я спал, — сказал Хозяин.

Хранитель, пряча за спиной дубину, подошел к самому его уху и закричал:

— Могучий Хозяин Харатаг! Беда!

— Что–о? — спросил тот.

— Беда, говорю. Лунный камень почернел.

Хозяин повернул головой так, что ухом чуть не свалил с ног хранителя.

— Как он мог почернеть?!

— Могучий Хозяин! — опять закричал хранитель. — Сквозь камни просочилась черная кровь.

— А что это значит?

— Это значит, что хранитель меча Ах–молата двуликий шаман убит.

— Да как он мог дать себя убить?!

Рассвирепевший Хозяин Харатаг долго метался, потрясая кулаками. Потом он сел и начал ковырять пальцами в ушах.

— Сейчас я прочищу уши, и ты мне скажешь, что надо делать. Ну, говори! — приказал наконец он. — Теперь я кое–что слышу.

— Надо позвать шаманов. Они тебе все расскажут.

Вскоре пришли шаманы.

— Великий Хозяин Черной горы! — сказали они. — Лунный камень почернел потому, что над тобой нависла грозная опасность. Двуликий шаман лежит с отрубленной головой. Он потерял голову потому, что не сумел уберечь меча Ах–молата.

— Кто мог поднять этот проклятый меч? — заревел Хозяин. — Ведь вы говорили, что, кроме младенца, которого я заколотил в бочонок и бросил в Кимсуг, никто не может этого сделать?!

— Да, великий Хозяин. Никто! — отвечали шаманы. — Но младенца в бочонке поймал рыбак. Мальчик вырос, получил имя Чалджи и теперь с мечом Ах–молата идет на тебя.

Хозяин от страха не мог вымолвить ни слова. Он схватился за голову и сидел, вытаращив жабьи глаза.

— Зачем я прочищал уши? — вдруг закричал он. — Если бы я этого не сделал, я бы не слышал ваших речей. Что мне делать? Что мне делать?

Вперед выдвинулся самый старый и хитрый шаман.

— Я знаю, в чем сила Чалджи, — сказал он. — У него есть хомс.

— Хомс? — переспросил Хозяин. — Это тот, на котором играют? Ну, он мне не страшен — я могу заткнуть уши.

— Этот хомс не простой, — сказал шаман. — Он умеет созывать народ, он умеет говорить правду. А правда — страшнее меча.

— Так что же делать?

— Надо лишить Чалджи хомса.

— Но как?

…Долго думали шаманы. Потом старый засмеялся:

— Я придумал!

— Говори! — приказал Хозяин и притянул его к себе.

Шаман начал, захлебываясь, что–то шептать ему. Хозяин Черной горы слушал, переспрашивал и опять слушал, а потом вдруг приподнялся и захохотал.

Каменный град

А Чалджи с песней ехал, думая о битве с Хозяином Черной горы. Небо было безоблачно. Травы в степях ложились под ноги Хара–Курену зеленым ковром, а в тайге могучие деревья расступались, открывая дорогу.

Вдруг земля покачнулась, а по небу прокатился гром. Это был хохот Хозяина Харатаг.

И Чалджи увидел:

— Вперед, Хара–Курен, — крикнул Чалджи, дергая поводья.

По шлему, по панцирю гулко стучал каменный град. Но хомс был цел, пастух прижал его к груди и прикрыл щитом.

У огромной скалы Хара–Курен остановился и так надавил на гранитную стену, что она подалась, образуя выемку. Как раз в это время с неба полетели камни величиной с баранью голову.

Наконец страшный грохот утих, только мелкие камешки долго еще стучали о шлем Чалджи. С трудом выскочил Хара–Курен из засыпавшей его груды камней. И тут Чалджи увидел страшную картину: где шумел лес — торчали расщепленные пни, где зеленела трава — лежали мертвые камни, а где была долина — возвышались горы.

Хара–Курен заржал, и его тоскливое ржанье подхватило и понесло по камням гулкое эхо.

— Проклятый Хозяин Черной горы! — проговорил Чалджи. — Твоих злодеяний не перечесть. Ты рвешь у рыбаков сети, ты насылаешь суховеи на степи, где пасется скот, ты поднимаешь землю в небо и несешь ее пылью, ты каменным градом хотел преградить мне дорогу, но я уничтожу тебя и вместе с тобой умрут суховеи, сгинет град и не страшны станут людям громы.

Он поправил хомс, крепко зажал щит в руке и тронул коня.

Черные зерна

— Безумный старый шаман! — закричал Хозяин Черной горы, когда ему рассказали, что каменный град не убил пастуха. — Чем набита твоя голова? Твои глупые выдумки не приносят мне никакой пользы!

Шаманы стояли перед каменноухим и тряслись от страха.

— Думайте! — кричал он. — А то разорву вас в клочья.

И опять долго думали шаманы. Теперь вперед выдвинулся шаман, стоявший в средине.