Читаем Наречия полностью

Эдди легонько шлепает его по плечу, просто так, без всякой задней мысли, затем на секунду задерживает руку. Стивен наверняка это заметил. Взгляд Эдди устремлен куда-то в направлении каменистого склона, где, судя по всему, Стивен и поранился. Оттуда никак нельзя упасть и получить такую травму. Эдди отказывается в это верить. Но с какой стати ему врать? Зачем он лежит здесь, у ручья, неужели для того, чтобы слушать чьи-то выдумки? Эдди не знает, что и думать.

— Итак, я встречалась с парнем по имени Хэнк Хейрайд, — продолжает она, словно уже сменила тему разговора, — во сне. У нас с ним было несколько свиданий, после чего он сказал, что нам нужно поговорить или же ему нужно мне что-то сказать, в общем, точно не помню. Но это было, разговор на определенную тему, — такое часто бывает, когда какое-то время с кем-то встречаешься, а потом у тебя с этим человеком происходит разговор, и ты говоришь ему кое-какие вещи.

— Например, что ты гей или лесбиянка, — подсказывает Стивен.

— Нет, другое, — возражает Эдди, — например, что у тебя уже есть муж, или что у тебя когда-то был муж, или что у тебя случился выкидыш, или что ты не готова к серьезным отношениям, или что тебе хотелось бы проверить, что будет между вами спустя месяц-полтора, или что-то в том же духе. Ну, в общем, первый серьезный разговор.

— Знаю по собственному опыту, — кивает Стивен.

— Правда? И кто же это был?

— Вряд ли ты с ним знакома, — говорит Стивен, — надеюсь, что не знакома. Некрасивая история. Вообще все эти разговоры до добра не доводят, как ты думаешь?

— Наверное, нет, — вздыхает Эдди. — Впрочем, не знаю.

— У меня такое впечатление, будто ты вечно чем-то расстроена, — замечает Стивен. — У тебя был серьезный разговор с этим, как его там?..

— Томасом?

— Да нет, с тем, другим. Тем самым, с которым ты сюда пришла. Как его там, Адам, что ли?

— Нет, — качает головой Эдди. — Нет и еще раз нет. И, по-моему, ты прав. Я бы наверняка расстроилась, поговори я с ним. Я бы даже, по всей видимости, рассталась с ним уже сегодня, если бы не эта история.

— То есть ты сначала дала бы ему в лесу, а потом попыталась бы завести с ним серьезный разговор?

— Да, и наверняка бы из-за этого расстроилась, — соглашается Эдди. — Мы бы наверняка лгали друг другу — не один, так второй… Впрочем, по-моему, я собиралась рассказать тебе мою историю.

— Мне кажется, этот парень тебе не подходит, — говорит Стивен. — Не понимаю, что ты в нем нашла. — Он протягивает руку и без каких-либо видимых причин поднимает с земли камень и бросает его в ручей. — Думаю, тебе нужен другой. Я это сразу понял, как только вы сюда пришли. С первого взгляда.

— Может, мой сон именно об этом, — отвечает Эдди, и это как раз и есть тот самый вздор, на который я намекаю. С какой стати говорить подобные вещи? К чему притворяться, что сон Эдди — самое главное, когда вокруг творятся такие ужасные вещи? Но так оно и есть.

Стивен смотрит на Эдди, смотрит на ее рубашку, которая была наспех застегнута еще на поляне, и думает про себя: эта женщина сейчас расскажет мне свой секрет.

— В общем, мы встретились с ним в одной кафешке, это заведение действительно существует в городе. И в моем сне. И Хэнк хотел мне что-то сказать, а именно, что он мертв. В общем, это почти то же самое, как если бы он оказался голубым. А может, и нет, потому что проблем возникло больше. Он сказал мне, что есть такие вещи, на какие способны только привидения, и такие, на какие они не способны, а тем временем…

— Ты красивая, — говорит тем временем Стивен так, словно он пьян. Возможно, причиной тому боль, но признайтесь, сколько всего вы способны простить?

— А тем временем… — настойчиво повторяет Эдди.

— Ты красивая, — вновь говорит Стивен. — Что плохого, если я скажу? Мы ведь с тобой больше никогда не увидимся.

Странный он, однако, тип, и Эдди это прекрасно понимает. Но что она может сделать, кроме как продолжить свой рассказ. Странные типы водятся повсюду, и это тоже составная часть любви. Будь в нашей истории женщин больше, чем мужчин, они бы постоянно болтали о своих дружках и тем самым скоротали бы время до наступления темноты. Они бы рассказывали друг другу о том, с какими странными типами сталкивала их судьба, какие странные, если не совершенно кошмарные вещи говорили им эти мужчины. Конечно, всегда найдутся женщины, которые настолько глупы, что рассказывают такие вещи, как только на них найдет соответствующее настроение, или когда они выпили лишнего, или — глупо, ужасно глупо — пока они идут по лесу. И, разумеется, всегда найдутся мужчины, которым все равно, если они говорят или делают что-то такое, от чего женщинам становится не по себе, когда они одни, или даже такие, что — какой бы ни был день — способны, как тот фокусник, извлекающий кролика из шляпы, создать панику из ничего.