В школе ее часто дразнили, и некоторые учителя даже спрашивали, почему ее назвали именно Йоханной. Но когда она выросла, то с удивлением обнаружила, что ей даже завидуют из-за необычного звучного имени. Хоть все еще иногда ошибаются, думая, что она парень, – Йоханну даже пару раз принимали на работу именно благодаря подобным забавным неувязкам. Она сказала, что познакомилась с мамой Мирэ также благодаря своему имени. И «Арсенал» тоже сыграл в этом роль. Точнее, крепость. После развода с отцом мама отправилась в одиночное путешествие и в нем подружилась с Йоханной. Не в Корее, а в Хорватии. Из всех туристических мест – именно рядом с крепостью святого Иоанна. Мама, наверное, прошла через многое, чтобы оказаться в нужном месте в нужное время. Интересно, стало ли легче у нее на душе, когда она поняла, что должна была пройти через развод с отцом, чтобы встретить по-настоящему близкого человека? Наверное, все случилось так, как должно было.

Мирэ быстро вернулась к задней двери ресторана и, обнаружив Йоханну сидящей на ступеньках и курящей, спонтанно задала вопрос:

– Как ты поняла, что мама стала тебе дорога? Наверное, был момент, когда ты это почувствовала?

Йоханна ответила с невозмутимым выражением лица:

– Просто мне было пофиг. Мне было все равно на ее недостатки. Меня не волновало ничего, кроме нее самой.

Мирэ и глазом не моргнув выслушала ответ Йоханны, торопливо поблагодарила ее, пожелала хорошего вечера и поспешила прочь. Было стыдно задавать такой вопрос, и она ускорила шаг, чтобы быстрее уйти.

Дойдя до перекрестка, где находилась школа, Мирэ остановилась, заметив Хёнчжэ на другой стороне пешеходного перехода. Она поняла, что уроки закончились. Хёнчжэ был занят только своим мобильным телефоном и не увидел Мирэ. Чтобы дойти до дома, ей нужно было перейти дорогу, но, как только сигнал светофора изменился на зеленый, Мирэ скрылась за зданием. И оставалась там, пока Хёнчжэ не прошел мимо.

<p><strong>Глава 5</strong></p>

Возможно, на этот раз она действительно сошла с ума.

Наин, сдерживая прерывистое дыхание, медленно выдохнула и села на пол. Ее сердце колотилось, как у рыбы, выброшенной на сушу. Тело мелко дрожало, и она не могла понять, то ли это от страха, то ли от изнурительного бега. Она не могла различить, от чего вся вспотела – от жары или от ужаса. Наин бежала к своему дому, словно от этого зависела ее жизнь, не оглядываясь. Лишь когда дыхание немного успокоилось, она поднялась на ноги и посмотрела наружу через окно. Убедившись, что ее никто не преследует, она наконец сняла обувь. Может, ей просто почудилось? Или это был просто шум ветра? Или, может быть, в предрассветный час голоса людей, проходивших у подножия горы, показались ей особенно громкими? Наин перебирала всевозможные объяснения, но ни одно из них не могло затмить отчетливость услышанного голоса. Этот голос четко обратился к ней, спросив, может ли она его слышать.

Наин нырнула в кровать, натянула одеяло до самого подбородка и положила руки на живот. С каждым глубоким вдохом и выдохом тонкое летнее одеяло двигалось вместе с ней. Знакомые ощущения и запахи дарили чувство спокойствия и безопасности. Постепенно ее сердце, которое до этого бешено колотилось, замедлилось. Наин наконец смогла трезво обдумать произошедшее.

Чтобы подтвердить слова Сынтэка, она отправилась в горы почти в полночь и там обнаружила, что из ее тела действительно может исходить странная энергия. Земля светилась голубым, и даже в сиянии луны листья и лепестки растений распускались, как под солнцем. Звуки, которые казались выше птичьего щебета и могли бы рассеяться от одного дыхания, доносились как из ближайших кустов, так и издалека. Хотя Наин понимала, что это звуки растений, ей казалось, что где-то за темными зарослями скрывается что-то, издающее эти звуки, и она продолжала идти в ту сторону. Голубой свет распространялся в том направлении, куда она шла, подобно разгорающемуся огню. Высокая трава касалась ее голеней, приветствуя. Наин думала, что, возможно, это было просто ее воображение. Но даже если и так, сном это быть точно не могло. Это не сон. Она никогда не видела таких ярких снов и не могла бы представить такие сцены. Поэтому все это определенно было реальностью. Подобных ощущений она никогда не испытывала. Так, вероятно, чувствовал себя человек, впервые ступивший на Луну, или тот, кто открыл Новый Свет, или осознал гравитацию. Слово «восторг» казалось слишком мелким, а слово «экстаз» – слишком абстрактным, чтобы передать то, что она почувствовала. Она не хотела, чтобы наступало утро. Надеясь, что этот яркий предрассветный час никогда не закончится, она села отдохнуть, прислонившись к дереву. Тогда она это и услышала.

Наин спустила одеяло до пояса. Она была так напугана, что сразу сбежала с горы, но даже в этом состоянии не забыла слова, сказанные ей. Ей нужно было поспать, но она не могла уснуть. Она посмотрела на необычно яркое ночное небо, по которому разливался лунный свет.