Читаем На воле полностью

– Ладно, – отмахнулся Заботин, – пока я еще тоже кое-что из себя представляю, так что с моим выселением им придется подождать. Ладно, вспомнили старое, посмеялись, а теперь давайте поговорим о делах. Как вы знаете, я заведовал не только внешнеэкономическим отделом – в круг моих обязанностей входила разработка новых каналов для переброски оружия в заинтересованные страны. Сами понимаете, каналов часто нелегальных. Чего нам кокетничать друг перед другом? С этого мы имели неплохой навар. А значит, я должен был заниматься в первую очередь агентурной сетью, внедренкой и так далее. Все это лежало на моих плечах. Кроме того, я обязан был налаживать хорошие контакты с заводами-изготовителями, у которых всегда имелись излишки продукции. В этом случае мы делились по-братски – часть доставалась директору завода с главным инженером, другая часть отходила нам.

Герасим Заботин выдержал паузу. Откровенным, слегка насмешливым взглядом он прошелся по напряженным лицам генералов. Никто из них ему не возражал.

Заботин был единственным из этой компании, имевшим звание полковника. Самое обидное состояло в том, что он занимал генеральскую должность, а на гражданку его отправили буквально за два месяца до подписания приказа о присвоении ему генеральского звания. На протяжении полугода ему твердили о том, что бумага о его повышении лежит на столе у Президента, которому оставалось только поставить размашистую подпись. Но создавалось впечатление, будто бумага слетела с президентского стола и была заметена Вместе с прочим государственным мусором не в меру расторопной уборщицей.

Незавершенность карьеры попортила Заботину немало крови. Кроме того, несмотря на общие юношеские воспоминания, он немного комплексовал перед генеральским собранием, хотя и не желал признаваться в этом даже самому себе. Заботин уселся на подлокотник кресла, давая понять, что сейчас генеральские регалии не в счет. А потом, если разобраться, каждый из присутствующих был кое-чем ему обязан. Именно Герасим Савельевич Заботин уважил просьбу друзей-однокашников и подыскал каждому из них неплохое место в Госснабвооружении, когда им осточертело разъезжать по бескрайним просторам Родины и захотелось завершить свою карьеру в столице. Это на первый взгляд теплыми местами распоряжаются люди с большими погонами, но на практике все выглядит до безобразия банально – от мнения или подписи какого-нибудь незаметного подполковника, несущего службу в отделе кадров Московского военного округа, зависит судьба даже трехзвездных генералов. Подчас достаточно презентовать подполковнику музыкальный центр, чтобы заполучить желаемое назначение.

Герасим Заботин был именно из таких людей.

За время своей работы в Госснабвооружении он успел обзавестись нужными связями и частенько использовал их с выгодой для себя. Он и сам старался никому не отказывать в просьбах, зная, что придет день, и должок ему вернется сторицей.

– В Таежном у меня был свой человек, очень надежный, майор Громовский, – продолжал Герасим Заботин. – В его задачу входило поддерживать связь с триста сороковым заводом, на котором собирали узлы для зенитных установок. Заодно он должен был присматривать и за директором, чтобы тот не выкинул какого-нибудь финта вроде Явки с повинной.

– Ты его сам туда послал? – поинтересовался Баскаков.

С триста сороковым заводом у Юрия Павловича были связаны самые приятные воспоминания. Именно с него началась служба генерал-майора Баскакова в компании Госснабвооружение. Шесть лет назад он продал восемь зенитных установок, положив себе в карман около восьмидесяти тысяч долларов.

– Нет, – покачал головой Заботин, – Громовский уже там работал. Я просто его прикормил. На самом деле он служил в одном из отделений ФСБ!

– Ого! – вымолвил Попцов.

– Ничего страшного. – Заботин откинулся на высокую спинку кресла. – У него от меня не было секретов, я слишком крепко держал его на кукане. Он занимался. тем, что присматривал за политическими горлопанам, которых в последние годы там появилось немало. Громовский вербовал людей, которые контролировали движение изнутри. Вся его агентурная сеть находится вот в этом ящике, – показал полковник пальцем на небольшой сейф, вмонтированный в стену. Он не опасался, что документов коснется чужая рука. Даже если дверца откроется, то содержимое сейфа мгновенно превратится в пепел. Нужно было набрать несколько заветных цифр, чтобы этого не случилось. – Не так давно он завербовал местного криминального авторитета, некоего Николая Радченко, который проходил у нас под кличкой Глухарь. Этот Радченко учился в милицейской спецшколе, но совершил убийство однокурсника. Мне пришлось немного похлопотать, чтобы последующие десять лет он не смотрел на мир в клеточку, за эту любезность Глухарь обещал отплатить верностью.

– Послушай, Герасим Савельевич, – встрял в разговор Антон Корнеев, – какое отношение это имеет к нам? Насколько я понял, у тебя созрело предложение ткнуть Игнатова мордой в стол?