Читаем На воле полностью

– Да-а, – неопределенно поддакнул шофер, выруливая к воротам особняка, очень смахивающего на средневековый замок.

– Неужели этот болван столь наивен, что не может понять простой истины – в России никогда ничего не образуется! Если не будет революции, то обязательно случится какой-нибудь переворот! И кто же страдает? Мы! – ткнул Юрий Павлович себя пальцем в тучную грудь. – Государство не пропадет. Выжило оно при большевиках, выживет и при этих демократах продажных…

Ворота мягко отворились – охрана сработала безупречно, и «мерседес» важно въехал в широкий двор, где уже стояли ярко-красный «БМВ» и темно-синяя «тойота».

Навстречу гостю вышел хозяин – мужчина лет пятидесяти. Лицо у него было худощавое, строгое, иссеченное морщинами. По подтянутой фигуре чувствовалось, что он прошел кадровую военную школу. Одет он был в просторный спортивный костюм, на жилистой шее висел махонький серебряный крестик. Хозяин тепло улыбнулся и приветственно раскинул руки.

– А мы тебя ждем, Юрий Павлович. Уже все в сборе. Пока тебя ждали, успели принять по рюмке коньячку. Надеюсь, ты не в обиде?

– Ничего, наверстаю! – заверил Юрий Павлович Баскаков, выбираясь из машины.

– А ты все крепчаешь, – уважительно протянул хозяин, обводя взглядом могучую фигуру гостя.

– А ты все тощаешь, Герасим Савельевич, – в тон ему ответил Баскаков, чуть задержав руку хозяина в ладони.

– Не в коня корм!..

В просторной комнате, окна которой были задернуты бледно-зелеными полупрозрачными занавесками, сидели еще два человека. Было заметно, что здесь не скучали – возвышавшаяся в центре стола большая бутыль уже наполовину опустела. Свет, пробиваясь сквозь занавески, приобретал зеленый оттенок, и создавалось полнейшее впечатление того, что и гости и хозяин погрузились в водную стихию.

Присутствующие знали друг друга уже много лет, когда-то вместе учились на одном курсе в Киевском общевойсковом училище. Потом судьба раскидала их по России, чтобы через пятнадцать лет свести вместе в Госснабвооружении. Правда, связей между собой они никогда не теряли и едва ли не ежегодно совместно проводили отпуска.

– Штрафную, – налил в рюмку коньяку Алексей Петрович Попцов, востроносый мужик с плечами борца. В доме Герасима Савельевича он чувствовал себя очень свободно – было заметно, что он здесь частый гость.

– С удовольствием. – Баскаков вальяжно подплыл – к столу, взял пузатенькую рюмку и величаво влил ее в огромный рот.

– Красиво пьешь, – подал голос третий гость.

Короткая прическа и почти озорная улыбка делали его похожим на мальчишку-задиру. Вот только серебристый цвет волос подводил Антона Дмитриевича Корнеева – собеседник начинал понимать, что перед ним мужчина, преодолевший пятидесятилетний рубеж.

– По-другому не умею, – скромно отозвался Баскаков и со стуком поставил рюмку на стол. – А помнишь, как мы девкам водку за шиворот заливали?

– Это которые не пили, что ли? Прекрасно помню! – весело отозвался Корнеев, совсем по-мальчишески шмыгнув носом. – Столько добра понапрасну переводили!

– Погусарили мы, конечно, на славу, – заговорил хозяин дома, Герасим Савельевич Заботин. – Я на втором курсе как-то в училище бабу притащил.

– Как же это так? На территорию нельзя.

– Нельзя. Пришлось с ней через забор лезть. Так вот, напоролись на какой-то гвоздь, она изодрала воскресное платье, я порвал парадку. Думаю, куда ее вести? Всюду мужики! Если в казарму, так это не дело. Казарма большая, там сто двадцать человек спят, пока она будет раздеваться, ее молодые голодные самцы на части порвут. Решил повести ее в кабинет к начальнику курса. Его тогда не было, а ключи у дневального.

Взял я ключи, привел подругу туда. А она все удивляется: как ты хорошо живешь, да у тебя здесь все в зеркалах! Посадил я ее на командирский стол и «отоварил», насколько моих силенок тогда хватило. Молодой был, сами понимаете, сейчас бы я на такие подвиги не отважился…

Все дружно рассмеялись.

– А у тебя здесь уютно, – констатировал Попцов. – Жалко будет с дачкой-то расставаться, когда попрут?

– Уже выгоняют, – с грустью пожаловался хозяин. – Так и сказали: теперь ты в Госснабвооружении не работаешь, давай поскорее служебную дачку освобождай. Получается, как работал – был нужен, а как уволили, так под зад коленом. А что я жене скажу, дочке? У Маришки на этой даче, считай, все детство прошло. Признаюсь, и мне отсюда непросто съезжать…

– Можем помочь. Хотя нас из Госснабвооружения поперли, но связи кое-какие еще имеются. Дачку-то уж твою отстоим как-нибудь, – великодушно пообещал Баскаков, прожевывая кусок розового сала. – Приватизируешь по остаточной стоимости…