Читаем На воле полностью

День у Володи, водителя инкассаторской машины, не заладился с самого утра. Хуже всего было то, что он вдруг разругался с женой. Осточертел ее извечный шантаж – заберу детей и уеду к матери, живи один, как знаешь! Возможно, сейчас она находилась где-то на полпути к родительскому дому с узлами на плечах.

Оставит после себя на память парочку старых простыней и груду грязных тарелок – дескать, получи последний привет. Правильно говорят старики, что бабу следует держать в кулаке – едва разожмешь пальцы, как она тебе тут же на шею запрыгнет, а уж если оседлала, так по гроб жизни не сбросишь. Чего желал сейчас Володя, так это плюхнуться в горячую ванну и просидеть часа полтора в воде по самое горло, попивая Потихонечку бархатное пивко. Однако до окончания смены оставалось еще часа полтора, их предстояло как-то прожить.

– Черт бы его побрал! – надавил на тормоза Володя.

«Вольво», пересекавший неширокую улицу, неожиданно остановился, подставив Володиному броневику блестящий ярко-красный бок. Чихнув разок, иномарка заглохла.

Володя нетерпеливо надавил на клаксон, пытаясь поторопить мешающую машину. Шофер иномарки, бритоголовый парень, виновато развел руками: дескать, извини, браток, не получается. В подтверждение своих слов он повернул ключ зажигания. «Вольво» заурчал, но, не набрав должной мощности, снова заглох.

– Убирай машину! – махал руками Владимир. – Какого черта?! Не видишь, что ли, инкассаторская машина!

Парень виновато улыбнулся, вылез из-за руля, открыл капот и уткнулся в двигатель.

– И стоило за это дерьмовое железо отдавать шестьдесят тысяч баксов! – разочарованно воскликнул он.

За тонкой металлической перегородкой сидели трое инкассаторов. Через небольшое окошечко им была видна ситуация на дороге. По их напряженным лицам Володя чувствовал, что происходящее им не нравится.

Роскошный «вольво» плотно перекрыл дорогу. Единственное, что можно было предпринять в такой ситуации, так это протаранить помеху и выбраться из западни.

Володя посмотрел на часы – из графика они выбивались уже на целых три минуты, а на подобные неувязки начальство всегда смотрит косо. Наверняка директор универмага подаст жалобу, и бригада не получит премии.

Потеряв терпение, Володя вышел из кабины, громко хлопнув дверцей.

– Ну что там у тебя?!

– Сдохла она у меня, – пожаловался владелец иномарки. – Кто бы мог подумать! Такие бабки отдал, а она даже тысячи километров не пробежала! Я голову оторву тем, кто мне такое барахло всучил!

– Давай оттащим ее в сторону!

– Чем ее оттащить?! Я с собой не то что троса – даже гаечных ключей не вожу. Ведь не на «Запорожце» же разъезжаю!

Володя колебался несколько секунд, потом решительно произнес:

– Есть у меня трос. Я тебя дерну назад.

– Слушай, братан, – горестно воскликнул бритоголовый, – может, ты меня до гаража подкинешь? Здесь каких-то полкилометра будет. Не бойся, не обижу, заплачу, сколько скажешь.

Владелец иномарки полез в карман и выудил оттуда пузатое кожаное портмоне. В таком кошельке наверняка уместилась бы месячная зарплата всей инкассаторской бригады.

– Не могу, у меня работа.

– А разве левак не работа? – удивился бритоголовый.

– Послушай, мне не надо базара, оттяну твой металлолом, а дальше разбирайся как знаешь.

Володя направился к машине, где у него под пассажирским сиденьем лежал капроновый канат.

Чертыхаясь, он взялся за ручку двери, но неожиданно почувствовал, как под лопатку ему уперлось что-то твердое.

– Слушай сюда, сука, полезай в салон и без шума, – услышал он голос бритоголового – совсем не тот беспомощно-плаксивый, как минуту назад, а жесткий, не терпящий возражений. – Живо! Повторять не стану.

Инкассаторы в салоне потеряли интерес к заминке и решили перекинуться в очко. Такое развлечение было запрещено строгими инструкциями, но начальственное око не способно было заглянуть в металлическое брюхо грузовичка.

Бритоголовый сильнее вдавил ствол Володе в спину, давая понять, что намерения у него самые серьезные, и водитель, наклонив голову, юркнул в салон.

– Лежать, суки! – процедил бритоголовый, наставив на играющих пистолет с навинченным на ствол глушителем. – Кто дернется, пристрелю на месте!

Карты посыпались на пол, сбив кому-то масть. Один из картежников попытался подняться. Раздался негромкий хлопок, и парень, взмахнув руками, опрокинулся назад, глухо стукнувшись затылком о металл кузова. Пуля попала в шею, и кровь из перебитой артерии фонтаном брызнула на камуфляжную ткань.

– Лечь на пол! Руки на затылок! – повысил голос бритоголовый.

Первым опустился на пол шофер, обхватив затылок ладонями, следом, сталкиваясь коленями и локтями, легли остальные.

– Прощайте, – произнес бесцветно Горыныч и трижды нажал на курок. Затем он аккуратно прикрыл дверцу грузовичка и осторожно осмотрелся. Дорога по-прежнему была пустынной – заслуга Коляна. Едва броневичок повернул в переулок, как два парня в милицейской форме установили знак, запрещающим движение. Водители, матерясь, следовали в объезд.