Ведя наступление против русской армии, не следует теснить её перед собой, так как это опасно. С самого начала наше наступление должно быть таким, чтобы раздробить русскую армию на отдельные группы и задушить их в «мешках» (всё это будет немцами выполнено, кроме «удушения». – В. С.). Группировка наших войск в исходном положении должна быть такой, чтобы они смогли осуществить широкие охватывающие операции.

Если русские понесут поражения в результате наших ударов, то начиная с определённого момента, как это было в Польше, из строя выйдут транспорт, связь и тому подобное и наступит полная дезорганизация.

К весне вступят в строй 1600 немецких тяжёлых зенитных орудий и дополнительно к этому – трофейные зенитные орудия; сверх того – ещё 2500 – 3000 лёгких зенитных орудий. Тогда летом предпринять дневные налёты на нашу территорию будет уже невозможно»[24].

К этим выводам в дневнике Гальдер возвращается ещё не раз. С конца января сорок первого года в Генштабе вермахта постоянно, почти еженедельно, проводятся совещания по плану «Барбаросса», о которых, конечно, советское руководство не знает. Выясняется материальное снабжение немецкой армии, рассчитанное на месяц блицкрига, который, по мнению фашистского командования, не продлится более этого времени. Выясняется серьёзный недостаток резины, в результате которого немцы вынуждены отказаться от резиновых стелек для солдатских сапог, а для машин грузоподъёмностью меньше трёх тонн заменить шины на железные бандажи и использовать резину с бездействующих автомашин, которой с лихвой хватит на три месяца. Но тут вдруг выявляется и дефицит самого автомобильного транспорта для армии, измеряемый десятками тысяч машин, которые планируется реквизировать у гражданского сектора. Не хватает сотен тонн горючего, для чего сокращается расход топлива в сельском хозяйстве на ближайшее время, которое вдруг измеряется шестью месяцами. Наверное, для уборки урожая на Украине и в других южных областях Советского Союза. «Поскольку нельзя рассчитывать на ускоренные темпы переброски по железным дорогам (разрушения, водные преграды, другая колея), – записывает Гальдер в дневнике, – то выдвигается лозунг безостановочного продвижения операции: «Быстрота! Никаких задержек! Не ожидать железных дорог! Достигать всего, используя мотор!»

Да мало ли других забот у Генерального штаба, готовящегося к скоротечной и обязательно победоносной войне. Всех не перечислить, да едва ли в этом есть необходимость. Разве только ради назидания для будущих интендантских служб, которым нельзя ни о чём забывать. И генеральным штабам тоже, чьими бы они ни были. Солдат должен быть напоен, накормлен и нос в табаке. И самолёты, танки и машины тоже требуют своей пищи.

Я думаю, что после приведённого мною материала уже ни у кого не возникает сомнения, что и Германия, и Советский Союз готовились к неминуемой войне. И ни для кого из них – тем более для Гитлера и Сталина – она не была внезапной. Существующие об этом мифы раз и навсегда требуют окончательного пересмотра. Тем более что рассекреченная часть разных архивов позволяет это сделать, как упомянутый мною А. Мартиросян сумел это продемонстрировать в пятитомной сталиниане. А их со времён пионера десталинизации, сталинского скомороха Хрущёва набралось до двухсот. Вот некоторые из них, наиболее живучие, разоблачённые А. Мартиросяном и важные для моей книги.

8