Читаем На переломе полностью

Осенью сорокового года надежды Гитлера на десантирование Англии из-за британской погоды всё более исчезают, как и записи в дневнике Гальдера. Но всё чаще появляются размышления о «русском вопросе». 14 сентября, после совещания у фюрера, генштабист записывает: «В настоящий момент мы ещё не отказываемся от проведения операции (речь идёт о Великобритании. – В. С.). Наши воздушные налёты оказали очень сильное воздействие, хотя, возможно, главным образом психологическое. Угроза высадки десанта не должна исчезать (это, несомненно, слова фюрера. – В. С.). Даже если мы будем продолжать воздушные налёты только в течение десяти-двенадцати дней, в Англии может возникнуть массовая паника. Если мы за десять-двенадцать дней достигнем господства в воздухе, тогда высадка десанта вынудит противника бросить в бой свои эсминцы, чтобы помешать десантированию. Противник в этом случае понесёт потери, и у него не останется сил для конвоирования морских караванов.

Наш отказ от намерения высадить десант не останется в тайне, и это даёт противнику психологическое облегчение. Поэтому в настоящий момент мы не должны прекращать подготовки». Гитлер переносит срок десантирования на 27 сентября, а потом на 8 октября. Браухич предлагает десантироваться под прикрытием дымовой завесы. Но это предложение не принимается. Фюрер приказывает, как затем и в 1941 году в советско-германской войне, продолжать налёты на важные в военном отношении объекты, «так как они разрушают ценности, которые нельзя восстановить. До тех пор пока останется хоть один важный военный объект, следует придерживаться этого правила. Железнодорожные станции, цели в пригородах, заводы, водопроводы и газопроводные сооружения – вот объекты для нападения».

С середины сентября 1940 года, как свидетельствует «Военный дневник», обостряются отношения Германии с Россией, которая выражала недовольство немецким долгом в 126 миллионов рублей, так необходимых для укрепления советской безопасности, и в связи с этим грозила предоставить немцам только 60 процентов никеля из Петсамо, который был нужен Гитлеру для военной промышленности. Санкция со стороны Сталина справедливая, но небезопасная для государства, разведка которого не дремала.

Здесь же Гальдер не скрывает своих надежд на новоиспечённые советские республики в Прибалтике, которые, по его мнению, «будут ждать спасения от Германии и будут рассматривать нас (то есть немцев. – В. С.) как освободителей». Хотя на самом деле хуторское крестьянство Прибалтики не испытывало от этого ликования.

К этому времени командование группой армий «Б», сосредоточенных в пунктах дислокации, ближайших к СССР (то есть в Польше и Австрии), было передано генерал-фельдмаршалу фон Боку, в распоряжении которого находилось уже свыше 40 разнородных – от моторизованных до кавалерийских – дивизий. К 25 сентября германский должок России сократился до 58 миллионов рублей, а вот возобновились ли советские поставки никеля немцам, я не знаю. Скорее всего, да, потому что Сталин скрупулёзно выполнял все пункты договора о ненападении. Между прочим Гитлер спокойно продолжает войну в Африке и с Англией, разрабатывая в качестве презента русским (Советскому Союзу) химическое оружие.

Через день Гальдер фиксирует в дневнике сообщение о тройственном пакте германо-итало-японского союза, который считает «политическим успехом и предостережением». Но замечает: «Какое влияние он окажет на Россию, пока сказать трудно». Таким образом, «русские мотивы» не покидают Гальдера. Тут же он замечает для себя со слов своего 1-го обер-квартирмейстера, которым в это время был Ф. Паулюс, что в России «устаревшие танки используются в качестве огневых точек в системе сухопутных укреплений». Видимо, на тот случай, если немецкая авиация будет подавлять советские огневые точки. Всё идёт в копилку сведений о военном потенциале большевистской страны. На другой день Гальдер заносит в дневник новые сведения о Советском Союзе, что «Россия в 1941 году ожидает вооружённого конфликта с нами (то есть с Германией. – В. С.). Русские войска совершенствуют свою боевую выучку. При этом большое значение (СССР ожидал, что Германия начнёт нападение с Белоруссии. – В. С.) придаётся действиям в лесистой местности.