Читаем На горбатом мосту полностью

Угаснет род. Последний императорБездетен. И ему уже давноАукнулись все безрассудства, траты,Победы, пораженья. Всё равноЕму теперь – а что же дальше будетС империей, с законом. Что закон?Он понимает, что его забудутЕщё во время пышных похорон.Сквозь штукатурку дней едва сочитсяЗа каплей капля – память. И поройК дождю ужасно ноет поясница,И мучают не раны – геморрой.Все говорят, что он в маразме. Право,Ему ведь безразлично, кто емуНаследует и по какому праву…Да, он, конечно, болен. ПотомуПривычные дворцовые интригиПлетутся, не беря его в расчёт,И на столе пылятся свитки, книги,Которые он в руки не берёт.О чём он думает на самом деле?Ведь боги ждут его… Однако жеСомнительно, чтоб думал он о теле,И мало вероятно – о душе.А я – о чём? Чего мне не хватало,Когда писался этот самый стих?Как будто мне и правда было малоСвоих забот и горестей своих?Но кажется – отыгранная пьеса,Откланялись актёры в свой черёд…А приглядишься – времени завесаКолышется и действие – идёт.

«Сон то разматывался, как пушистый клубок…»

Сон то разматывался, как пушистый клубок,То распускался вербою по весне,Сон мой был светел и так по-детски глубок,Солнечный зайчик играл в его глубине.Вдруг в него попытался кто-то войти,Кто-то стучался, просил отворить скорей,И убеждал, и умолял: «Пусти!» —И задыхался возле самых дверей.«Ах, неужели снова не отдохнуть!Господи, я работала целый день…»Впрочем, мне даже пальцем не шевельнуть —Так глубока и так сладка моя лень.Но чей-то голос, чей-то протяжный стон,Перетекал в ещё не рождённый стих —Кто-то ломился всем существом в мой сон,Звал и хрипел и наконец затих.Утром неясная боль сжимает виски,Тёмной мутью поднявшись с ночного дна:Кто-то не вынес холода и тоски,Кто-то погиб на пороге чудного сна.И ещё неосознанная винаЦепляется, по краю души скользя,И чья-то тень замерла на пороге сна —И с этим поделать уже ничего нельзя.

Наставление сыну

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зной
Зной

Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория — правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни — без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начинается ее странное, галлюциногенное, в духе Карлоса Кастанеды, путешествие в незнаемое, в таинственный и странный мир умерших, раскинувшийся посреди знойной мексиканской пустыни. Глория перестает понимать, где заканчивается реальность и начинаются иллюзии, она полностью растворяется в жарком мареве, готовая ко всему самому необычному И необычное не заставляет себя ждать…Джесси Келлерман, автор «Гения» и «Философа», предлагает читателю новую игру — на сей раз свой детектив он выстраивает на кастанедовской эзотерике, облекая его в оболочку классического американского жанра роуд-муви. Затягивающий в ловушки, приманивающий миражами, обжигающий солнцем и, как всегда, абсолютно неожиданный — таков новый роман Джесси Келлермана.

Нина Г. Джонс , Полина Поплавская , Н. Г. Джонс , Михаил Павлович Игнатов , Джесси Келлерман

Детективы / Современные любовные романы / Поэзия / Самиздат, сетевая литература / Прочие Детективы