Читаем Мыши полностью

В конце концов, это всего лишь животное, поймала я себя на мысли, когда один из соплеменников придавил грудь козла коленями и невозмутимо перерезал ему глотку. Это всего лишь глупый козел. Его интеллект настолько низкий, что он даже не соображает, что происходит, не понимает, что такое жестокость, что такое смерть, – да что там говорить, он понятия не имеет, что такое жизнь. Испытывать сострадание к жертве можно лишь при наличии у нее ума…

Я задремала, а когда снова открыла глаза, на экране один из старейшин рассказывал о религиозных убеждениях своих соплеменников. Его слова передавали в субтитрах, но на таком бледном фоне, что трудно было прочесть. Старейшина говорил, что племя живет по соседству с дикими зверями и хорошо знает их повадки.

Каких-то животных они уважали за добрый нрав, других ненавидели за злобу и коварство. Одно из фундаментальных религиозных убеждений заключалось в том, что человек перенимает характер животного, которого убивает. Так что охотник, убивший много обезьян, становится изобретательным и умным и всегда способен рассмешить окружающих своими клоунскими выходками. Человек, истребивший много диких кабанов, непременно будет хорошим семьянином, преданным отцом и будет биться насмерть, защищая своих любимых. Он упомянул о каком-то животном, о котором я никогда не слышала, и объяснил, что его не убивают, потому что считают трусом и предателем, так что все боятся стать на него похожими. Племя верило, что в загробном мире души животных и людей переплетаются и иногда даже сливаются в единое целое. На самом деле многие из почитаемых племенем богов как раз сочетали в себе души животных и людей, как, скажем, Человек-Обезьяна или неутомимо плодовитая Женщина-Курица.

Я допила вино и вытянулась во весь рост на диване. Когда-то я уже слышала об этой теории, возможно даже, что и в школе, как дикари, убивающие льва, надеются стать такими же храбрыми. Что-то в этой идее заинтриговало меня. Я задалась вопросом: а могло ли такое случиться, что тысячи лет тому назад (когда еще и в помине не было ни полиции, ни тюрем, ни документального кино) племена верили в то, что перенимают характеры не только убитых животных, но и убитых людей? Может, в лесах остались древние могилы убитых за красивую внешность, или за интеллект, или за остроумие? А что, если это правда, сонно подумала я, что, если и в самом деле тебе передаются качества человека, которого ты убил? Станем ли мы с мамой похожими на Пола Ханнигана? Могут ли нам передаться его пороки и жестокость, как передается заразная болезнь?

Должно быть, я снова провалилась в сон, потому что в следующий раз меня разбудил звук колес маминой машины, шуршащих по гравию. Программа телепередач закончилась, на экране маячила заставка из белых облаков на голубом небе, звучала фоновая музыка. Часы на видеоприставке показывали 1:53.

Я стояла на кухне и сладко зевала, когда мама повернула ключ в замке.

– Ты почему не спишь? – шепотом спросила она, как будто было слишком поздно, чтобы говорить громче.

– Я заснула перед телевизором, – ответила я, протирая сонные глаза. – Ну как, нашла?

Мама выглядела бодрячком. Ее щеки зарозовелись от свежего воздуха. Глаза сияли.

– Да, нашла. Но должна тебе сказать, это было то еще приключение. Я думала, машина заглохнет, плутая по этим лесным тропам. Там грязи по колено – завтра с утра надо первым делом ехать на мойку. Слава богу, в лесу стоит радиомачта, она горит всю ночь. Это мне здорово помогло.

Дома, в тепле, у нее потекло из носа, и она громко шмыгнула, потянувшись в карман за платком.

– Мне вдвойне повезло, – продолжала она, сморкаясь. – Часть забора около шахты оказалась сломанной, и мне удалось подъехать на машине почти к самому входу.

Сглатывая слезы, я обняла ее и прижала к себе так крепко, как только смогла:

– Я так рада, что ты дома! Я ужасно волновалась!

Мы стояли обнявшись, и я вдыхала запах улицы, исходивший от ее пальто.

– Все позади, Шелли, – прошептала она, почти касаясь губами моего уха, от чего ощетинились волоски у меня на затылке. – Все позади! Навсегда! Они никогда не найдут!

Она обхватила мое лицо руками и внимательно вгляделась в меня. У меня слипались глаза, я не удержалась и снова широко зевнула.

– Иди, ложись, соня, – улыбнулась она. – А мне нужно перекусить и немного расслабиться перед сном.

Я поцеловала ее, пожелав спокойной ночи, и сонно поплелась к себе. Я слышала, как она достает бутылку вина из холодильника, а потом донеслось бульканье из щедро наполняемого бокала. Проходя мимо гостевой комнаты, я поразилась тому, как пусто там стало без мусорных мешков.