Читаем Мыши полностью

Я всячески пыталась увильнуть от этого испытания, умоляла учителей сжалиться надо мной, ссылаясь на болезненные симптомы, но они оба были непреклонны: настоящие экзамены начинаются двадцать шестого июня, и меня необходимо подготовить к ним в условиях, максимально приближенным к боевым. Я все-таки не сдавалась и пыталась стоять на своем, уверенная, что, если мне удастся отложить пробные экзамены недели на две, моя психика успеет прийти в норму. Однако Роджер отмел мои возражения:

– Ты отличница, Шелли. Ты можешь по всем предметам получить высшие баллы, даже стоя на голове. Насморк тебе не помеха.

Как я и опасалась, мои результаты оказались сплошным разочарованием. Призраки недавнего прошлого терзали меня в течение всей экзаменационной недели, обрушивали мои мысли, как детскую башню из кубиков, и заставляли выстраивать ее по новой. Хотя мне удалось получить «отлично» по английскому и истории, по математике и физике я дотянула лишь до отметки «удовлетворительно», а по всем остальным предметам получила «хорошо».

Роджера удивили мои низкие баллы по предметам миссис Харрис, но, поскольку по его дисциплинам я выступила куда лучше, расстроился он не так уж сильно. Тем более что его привели в восторг мои рассуждения о характере Макбета в экзаменационной работе по литературе.

Вышагивая вокруг стола, он взволнованно зачитывал вслух отрывки из моего эссе:

«…возможно, самое примечательное в Макбете как раз то, что у него нет характера. Он верный и в то же время вероломный; он любит свою жену, но его совсем не трогает ее смерть; он бесстрашен в бою, и он же трус в ночь убийства; он убивает беззащитную женщину и ребенка, он умирает как герой… Шекспир словно убеждает нас в том, что на самом деле люди – это не характеры, люди – это поступки. Храбрецы оборачиваются трусами, трусы становятся храбрецами, жестокие могут быть добрыми, добрые – жестокими…» Это университетский уровень знаний, Шелли, университетский уровень! – воскликнул он, стукнув по столу ладонью.

Я почувствовала на себе пристальный взгляд его зеленых глаз. И когда он снова заговорил, его тон уже был другим, доверительным.

– Откуда у тебя, столь юной девушки, такая глубокая психологическая проницательность?

В этот момент я как раз вспоминала, как мама высыпала полную лопату земли на лицо Пола Ханнигана, и нервно заерзала на стуле.

– Думаю, я знаю, – сказал он.

Я почувствовала, что краснею, и в груди все сжалось. Чтоон пытается сказать? Я лишь успела выдохнуть, когда он тихо добавил:

– ДЖЭТШ.

Стараясь не выдать своего облегчения, я кивнула головой и отвернулась, нервно теребя уголок тетрадки.

Пожалуй, кроме этого яркого пятна, поводов для праздника и не было. Миссис Харрис была совершенно деморализована моими слабыми результатами. Казалось, она решила, что я сделала это намеренно, чтобы опорочить ее репутацию компетентного преподавателя. Суетливо протирая крышку своего термоса, она с упреком посмотрела на меня и сказала:

– Я думала, мы достигли прогресса, Шелли, и в работе, и в личном плане.

Ее реплика так и повисла в воздухе, не дождавшись ответа.

Мама тоже была разочарована, очень разочарована, но изо всех сил старалась не показывать этого, даже пыталась подбадривать меня, мрачно подшучивая:

– Экзаменационная комиссия всегда накидывает лишние полбалла, если ученик страдает дислексией. Интересно, сколько накинут тебе, если узнают, что ты страдаешь посттравматическим расстройством психики после убийства человека?

Я и сама переживала из-за своей неудачи и даже втихаря всплакнула у себя в спальне. Меня бесило, что Пол Ханниган – это ничтожество! – испортил то, что должно было стать моим моментом славы, заслуженным успехом на экзаменах, который проложил бы мне дорогу в университет. В конце концов, если я слаба в учебе, на что я тогда гожусь?

В то же время во мне что-то зудело: да какое это имеет значение, черт возьми? Со дня на день явится полиция, и все будет кончено. Больше не будет никаких уроков, никаких экзаменов – вместо этого будут криминалисты на кухне; курсанты, рыскающие на четвереньках по саду; толпы орущих журналистов; рука на моей голове, заталкивающая меня на заднее сиденье полицейской машины…

Но шли неделя за неделей, а полиции все не было.

Каждый уик-энд я просматривала газеты в поисках какой-нибудь информации о Поле Ханнигане. Я точно знала, что хотела отыскать; мысленно я уже почти написала эту статью, примерно под таким заголовком: «Полиция разыскивает пропавшего мужчину»; она бы начиналась так: